Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев

и ждала его. Мне было противно все это даже слушать, но я не могла ему отказать и в следующий раз сделала все точно так, как он просил. Но ему и этого показалось мало. Он притащил откуда-то доски, сколотил ящик, похожий на гроб, и стал приучать меня, чтобы после душа я ложилась в мокрой сорочке в этот ящик и изображала из себя мертвую. Затем он подходил ко мне в темноте, вытаскивал из ящика, укладывал на пол – и опять творилось такое…

Жизнь моя превратилась в настоящую пытку. Я стала простужаться, болеть, по ночам мне снились кошмары, будто я тонула или меня хоронили заживо. Иногда мне казалось, что скоро я сойду с ума. А Анатолий все требовал и требовал, а когда я отказывалась, умолял, плакал, иногда со злости избивал меня… Уже потом, когда Анатолий ушел от меня, я разобрала этот проклятый ящик, а доски выбросила. Но пока он был рядом со мной, я терпела, прощала ему все выходки…

– И вы о них никогда никому не рассказывали? – настороженно спросил частный детектив.

Прозвучавший вопрос, казалось, ввел Малахову в замешательство. Сказать или не сказать – колебание явственно отразилось на ее лице, особенно в глазах, которые и загорались, и тускнели. И прошла, вероятно, целая минута, минута тяжелой внутренней борьбы, прежде чем она грустно обронила:

– Рассказывала.

Частный детектив, не отводя глаз от танцовщицы, ждал.

– Понимаете, это случилось, наверное, месяц назад, мы тогда еще жили с Анатолием, хотя отношения наши все ухудшались. Как-то вечером после работы я зашла к подруге, засиделась у нее и возвращалась домой одна, когда было уже темно. Недалеко от дома меня догнали черные «жигули». Там сидел мужчина, здоровый такой, в темных очках, с длинными черными волосами, одет он был в какую-то черную одежду, по-моему, костюм. Он остановился и сказал, что хочет со мной поговорить о моем муже. Он предложил мне сесть в машину. Я сначала испугалась, но этот мужчина говорил со мной как-то спокойно и вежливо, и я поверила ему. Просто мне было интересно, что он скажет о моем муже. Мужчина привез меня в какое-то безлюдное место, где росли лишь деревья, и тут я заметила, что он сразу как-то переменился, стал мрачным и сердитым. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал так грубо: «Я знаю, ваш муж – больной человек, извращенец. И вы должны сейчас же рассказать мне все о вашей интимной жизни. Иначе он домой больше не вернется…»

Я увидела, как он вытащил из-под пиджака пистолет и стал гладить его, держа в руке. У меня потемнело в глазах от страха, и, словно в каком-то тумане, я стала рассказывать ему обо всем, и о том, как мы жили с Анатолием, и о том, что он со мной вытворял ночами. А потом… – Танцовщица задрожала вся и сжалась в комочек. – Потом он прямо в машине изнасиловал меня. В извращенной форме. Ну, вы понимаете… После этого я два дня не могла даже ходить… Потом он привез меня на то место, где встретил, и сразу отпустил.

– Вы не запомнили номера его машины? – спросил частный детектив.

– Какое там!.. – махнула рукой Малахова. – До номера ли мне было! Я думала, лишь бы живой остаться. Еле потом до квартиры дотащилась. Анатолий в ту ночь дома не ночевал. Пришел только утром. Весь бледный какой-то, изможденный. Я хотела рассказать ему обо всем, что случилось со мной ночью, но он и слушать не стал, припал к моей кровати, заплакал и говорит: «Я все знаю, Зиночка. Мне срочно нужны деньги. Тридцать миллионов. Меня подозревают в преступлении. Могут посадить в тюрьму. Обещали помочь, если достану деньги».

У нас были кое-какие сбережения, хотели гарнитур купить. Я собрала все деньги и отдала ему. И кольцо обручальное, и серьги золотые – его подарки, тоже отдала. Он извинялся, обещал все вернуть, бормотал что-то, но я уже не слушала. На меня напала какая-то тоска. Хотелось просто умереть.

Малахова медленно провела рукой по лбу, как бы желая стереть из памяти мрачные воспоминания, и продолжала, тихо всхлипывая:

– Но самое страшное случилось потом, примерно через неделю. Я в это время болела гриппом, находилась вечером дома и ждала Анатолия. В последнее время он стал часто пропадать где-то.

Они пришли поздно ночью, Анатолий и тот самый длинноволосый мужчина в темных очках. Анатолий сказал, что они хотят посидеть немного на кухне и поговорить. У меня была температура, я не вставала, лишь объяснила Анатолию, где находятся водка и закуска.

Они сидели до полуночи, все о чем-то говорили и говорили. Потом мне показалось, что они ссорятся. Я не выдержала, встала и тихонько подошла к кухне. Через дверное стекло я увидела, что Анатолий и мужчина разговаривают стоя. Видимо, гость уже собирался уходить, и тут я услышала, как он сказал Анатолию зло и сердито: «Опять ты шастал по кладбищу, придурок, наделал шума на весь город. Сколько раз тебе говорил, прекрати эти ночные похождения…»

А Анатолий ему, словно бы с мольбой: «Прекращу, обязательно. Разреши мне еще один раз, только один раз. Помоги. Ты же знаешь, одному опасно. Подстрахуй меня!»

Тут я вижу, мужчина подошел к нему почти вплотную и как ткнет ему кулаком в живот. Анатолий сразу согнулся, стал опускаться на пол. Мужчина схватил его за волосы, поставил на колени перед собой, расстегнул брюки и… Ну, вы понимаете, что он сделал. Я чуть не упала тогда в обморок. Не знаю, как добралась до комнаты и свалилась на кровать. А Анатолий пьяный уснул на полу.

Утром я сказала ему, что между нами все кончено и чтобы он уходил немедленно.

Вот так все и завершилось, гадко, противно, мерзко…

Закончив свой рассказ, танцовщица с облегчением вздохнула, будто сбросила с плеч тяжелую ношу, и на какую-то минуту застыла в задумчивости.

– С тех пор вы ни разу не видели Анатолия? – не дал ей забыться частный детектив.

– Что? – очнулась она. – Нет, нет, не видела.

– И длинноволосого мужчину тоже?

– И его тоже не видела.

– А этот длинноволосый… Он не назвал своего имени? Может быть, во время разговора Анатолий к нему как-то обращался?

– Нет. Я не слышала.

– Как вы думаете, кто он по профессии? Может быть, вам удалось заметить что-нибудь особенное в его поведении, разговоре, манерах?

– Не знаю, честное слово. Только в ту ночь, когда он меня изнасиловал в машине, он называл себя крупным мафиозником, говорил, что имеет связи