Город прощения - Лэй Ми

– Мой ребенок в этой школе.

– Мама? – Выражение охранника стало опасливым. – Может, пока вернетесь домой, наш директор…

Гу Лань не стала с ним разговаривать, ускорилась и въехала на территорию школы.

Внутри царил хаос. Из-за отключения электричества всю площадку освещали лишь несколько аварийных ламп. Не успевшие сбежать ученики собирались по двое-трое, сидели на искусственном газоне, возбужденно или досадливо переговариваясь. Некоторые дети, плача, звонили по телефону, умоляя родных забрать их. Отдельные смельчаки еще орали в сторону пожара, подбадривая своих товарищей.

Гу Лань припарковала машину на беговой дорожке и вышла вместе с Ся Тянем. Они ходили среди детей, но так и не обнаружили следов Го Яня.

– Может, он уже сбежал?

– Возможно. – Ся Тянь хихикнул. – Ну и ученика я натренировал! Охранники не смогли его остановить…

Гу Лань неодобрительно посмотрела на него, затем перевела взгляд на здания школы. Огонь у одного из них уже потушили, остались лишь черная зола и отдельные искры. Здание не пострадало, только стена сильно закоптилась. Соседнее здание тоже не пострадало от огня, но стеклянные окна были разбиты, а двустворчатая стеклянная дверь болталась на соплях.

Самый сильный пожар полыхал у другого здания рядом с административным корпусом, похожего на общежитие. Все его три этажа были охвачены пламенем. Здесь сосредоточились усилия пожарных. Несколько серебристых струй воды били в распространяющийся огонь, но, казалось, безрезультатно. Рядом с пожарными машинами стоял знакомый Гу Лань черный «Майбах». Мужчина, суетившийся среди пожарных, бесчисленное количество раз появлялся в ее мыслях. У нее не возникло и мысли винить Го Яня.

Она глянула на нескольких детей, сидевших неподалеку.

– Что это за здание?

Мальчик обернулся.

– Общежитие для преподавателей.

– А преподаватели?

– Все выбежали. – Мальчик скривил губы. – Ловят нас!

Гу Лань, подумав, спросила:

– Нравится здесь?

Мальчик помедлил, посмотрел на других товарищей и покачал головой:

– Не нравится.

Гу Лань усмехнулась:

– Тогда чего же не убежите?

Мальчик сначала испугался, затем глаза его загорелись. Он вскочил, посмотрел на горящее здание, затем на открытые ворота, повернулся к своим товарищам и мотнул головой:

– Пошли?

Другие тоже оживились, откликаясь:

– Пошли!

Ся Тянь махнул рукой:

– Идите за мной. Кто попробует остановить нас, того уложу на месте.

Несколько детей вскочили и побежали за ним к воротам. Другие дети, сидевшие на площадке, увидев это, тоже поднялись и с криками бросились туда.

Гу Лань оставалась на месте, спокойно глядя на огонь и суетящихся людей. Вокруг нее мелькали бегущие дети. Они толкали ее, она покачивалась, но сердце ее переполняла радость.

Сейчас ее лицо озарял почти священный золотой свет. Худощавое тело напоминало столб, пусть и пошатывающийся, но несокрушимый.

Постепенно уголки ее губ приподнялись. Она улыбнулась, глядя на сгорающее общежитие.

Глава 23. Приманка

Спокойно выслушав Фан Му, Ми Нань сначала помолчала, затем усмехнулась:

– Думаю, можно поговорить с начальником Чжао. В конце концов, всё ради дела.

Фан Му досадливо причмокнул:

– Но это дело все-таки касается Тай Вэя и его названого отца, и пока ничего не подтверждено, я не могу много разглашать – нужно выслушать их мнение.

– Даже если возникло небольшое недоразумение, не стоит слишком зацикливаться. – Ми Нань расстегнула ремень безопасности. – Начальник Чжао не последний человек. – Она замолчала, многозначительно глядя на Фан Му, потом спросила: – Или у тебя есть какие-то другие мысли?

Тот промолчал, тяжело вздохнув. От нее ничего не скроешь…

Фан Му припарковал машину у обочины и посмотрел на узкий фасад маленькой закусочной.

– «Хунхун»? Это здесь?

– Верно. – Ми Нань уже открыла дверь и вышла. – Ты будешь говорить или я?

Фан Му покачал головой:

– Лучше я.

Бао Шанхун стояла за стойкой, наполняя тарелки для посетителей. Увидев, как входят Фан Му и Ми Нань, она привычно улыбнулась, собираясь пригласить их сесть, но тут же заметила серьезные выражения их лиц. Руки Бао Шанхун задрожали, она уставилась на них.

Дойдя до стойки, Фан Му достал удостоверение полицейского:

– Мы…

Бао Шанхун издала стон, тарелка с закусками упала на пол. Она подняла руку, прикрывая рот; ее глаза мгновенно наполнились слезами.

Фан Му не знал, как начать, но такая реакция женщины облегчила ему дело. Он кивнул и тихо произнес:

– Приносим соболезнования.

Бао Шанхун больше не могла сдерживаться; ноги у нее подкосились, она откинулась назад, села на пол и разрыдалась. Из внутренней комнаты на звук выбежала девочка и, не понимая, почему мама бьется в истерике, бросилась к ней и заплакала.

Фан Му, не в силах ничего поделать, лишь усадил их на стулья, терпеливо ожидая, пока эмоции Бао Шанхун улягутся. Прошло больше десяти минут, прежде чем плач матери и дочери постепенно стих. Ми Нань взяла девочку на руки и отнесла во внутреннюю комнату. Бао Шанхун же сидела за столом; взгляд ее потух, руки с силой комкали фартук.

Открыв блокнот, Фан Му спросил:

– Вы с Бао Шанъи часто общались?

– Не очень. – Голос Бао Шанхун был хриплым. – Он слишком был занят. Изредка заходил; посидит немного – и уходит… – Она снова всхлипнула. – Уже несколько лет мы с братом даже не ели вместе ни разу.

– Он не оставлял у вас на хранение какие-нибудь документы или материалы?

– Нет. – Бао Шанхун широко раскрыла покрасневшие глаза. – Он редко рассказывал мне о работе. А почему вы спрашиваете?

– Он говорил с вами о какой-то конкретной своей деятельности?

– Он же больницу открыл… – невнятно забормотала Бао Шанхун, опустив голову. – Наверное, косметология и тому подобное…

Ми Нань вышла из внутренней комнаты и села рядом с ними.

– Он оказывал вам материальную помощь? Например, давал деньги, приносил вещи?

– Конечно! – Глаза Бао Шанхун снова покраснели. – Эту закусочную он помог мне открыть. А раньше оплачивал мои медицинские