Город прощения - Лэй Ми

деле из-за напряжения у него совсем не было аппетита. Он отчаянно ел лишь для того, чтобы во время ночной операции не ослабеть – чтобы дело увенчалось успехом, он должен был сохранять хорошую форму.

После ужина Го Янь не остался в столовой делать уроки, а вернулся в свою комнату. Однако, открыв тетрадь, он не мог прочитать ни слова – в голове было только предстоящее рискованное дело. Так продолжалось до девяти вечера, когда во всем детском доме выключили свет и его обитатели легли спать. Го Янь просто сунул тетрадь под матрас, лег на кровать и закрыл глаза, чтобы отдохнуть. Вскоре все дети в спальне крепко заснули. Го Янь же, зарывшись под одеяло, время от времени при свете луны поглядывал на будильник.

Он уже чувствовал не только напряжение, понемногу рос и страх. Парень в запале составил план спасения Тянь Юэ – и с тех пор все время погружался в фантазии о герое, спасающем красавицу, вроде Супермена или Железного человека. Однако, когда дошло до дела, он наконец задумался о ключевой части всего плана – последствиях.

Что, если Тянь Юэ не удастся сбежать в суматохе?

Что, если их поймают?

Сможет ли он одолеть тех охранников? Не получит ли снова унизительную порку?

Если все раскроется, посадят ли его в тюрьму? Сможет ли он вернуться в детский дом?

Даже если удастся спасти Тянь Юэ, что потом? Вместе скитаться по свету или разойтись по домам?

Вопросы один за другим всплывали в голове. «Проспать», что больше всего его беспокоило, уже не казалось проблемой. Го Янь покрылся холодным потом, время от времени вздрагивая, отчего мальчик на верхней койке недовольно бормотал во сне.

Время шло минута за минутой. Го Янь заставил себя успокоиться. Пойти нужно обязательно. Была лишь одна причина – Тянь Юэ ждет его. Что касается остального, нужно предоставить все судьбе.

Без двадцати десять. Го Янь тихо поднялся, достал из-под кровати камуфляж, осторожно надел его, взвалил на спину рюкзак, взял канистру, еще раз оглядел темную спальню, на цыпочках открыл дверь и вышел.

Спустившись с третьего этажа маленького здания, он не осмелился выйти через главный вход, а побежал к восточной стороне двора. Просунув канистру и рюкзак сквозь железную ограду, повернулся и уставился на здание. В столовой еще горел свет, из форточки поднимался пар, мелькали мелкие мошки – вероятно, няни готовили завтрак на следующий день. Раньше он всего это не замечал… Сколько же таких обычных вечеров он упустил? Го Янь, изо всех сил стараясь не думать о том, появится ли он здесь завтра, ухватился за железные прутья, перелез через ограду и побежал вдоль безлюдной дороги к автобусной остановке.

Поскольку автобусы ходили по расписанию, он успел на последний пригородный автобус в десять часов – и около половины двенадцатого ночи уже стоял на знакомой грунтовой дороге. Посмотрел на электронные часы на запястье и быстро побежал к внешней стене специальной тренировочной школы.

Спустя несколько минут Го Янь подкрался к своему укрытию. Прячась в траве, он успокаивал дыхание и поднимал голову, глядя на территорию школы по другую сторону железной ограды.

Огромный район был погружен в тишину, в мужском и женском общежитиях свет уже не горел – вероятно, ученики крепко спали. В общежитии для преподавателей несколько окон еще светились, и можно было разглядеть мелькающие в них тени. Го Янь снова перевел взгляд на женское общежитие. Ночь была темной, розовый цвет здания не казался излишне ярким. Мальчик мысленно досчитал до четвертого этажа. Он не знал, какое окно принадлежит комнате 418, но был уверен, что одна девочка, как и он, широко раскрыла глаза в темноте, ожидая побега из своей тюрьмы.

Эта мысль быстро восстановила его смелость и силы. Он просунул канистру и рюкзак сквозь ограду, накинул одеяло на сеть и легко перелез. Оказавшись на земле, прислушался. Убедившись, что никто его не заметил, надел рюкзак, взял канистру и, пригнувшись, побежал вдоль стены к умывальной комнате.

Здоровенную кучу опавших листьев еще не убрали. Го Янь присел, достал из рюкзака сложенный большой мешок и начал руками сгребать в него листву. Сухие листья шуршали, заставляя его сердце трепетать; он вынужден был время от времени останавливаться, оглядываясь по сторонам, прежде чем продолжить.

Вскоре мешок наполнился листвой. Го Янь схватил его за горловину, с трудом закинул на плечо и, согнувшись, побежал к женскому общежитию. Опустив мешок, обошел здание кругом и наконец выбрал место у восточной стороны здания. Судя по окнам с этой стороны, там, казалось, был общественный туалет. Го Янь хотел лишь создать суматоху, а не причинять вред невинным, поэтому разжигать огонь здесь было безопаснее.

Звук высыпающихся листьев казался оглушительным. Го Янь действовал осторожно, мысленно молясь, чтобы никого не разбудить. Опустошив мешок, он снова вернулся к умывальной комнате, снова наполнил мешок листьями, взял канистру и, тяжело дыша, вернулся к восточной стороне женского общежития.

Так у стены образовалась небольшая куча опавших листьев. Го Янь сгреб в охапку сухие ветки и положил сверху. Закончив, посмотрел на электронные часы: было уже одиннадцать пятьдесят пять.

Отказавшись от мысли немного отдохнуть, он открутил крышку канистры и плеснул бензина на листья и ветки. Чтобы огонь не стал слишком большим, вылил меньше половины канистры, но запах бензина мгновенно распространился повсюду.

Затем Го Янь отнес канистру на расстояние метров десяти от кучи листьев. Вытер пот со лба, достал из рюкзака пустую бутылку, налил в нее немного бензина, вытащил несколько полосок тряпок, смочил их бензином и заткнул ими горлышко. Так получилась бутылка с зажигательной смесью.

Мальчик достал бутылку с водой, смыл бензин с рук, вынул зажигалку, глубоко вдохнул – и поджег тряпки. Те мгновенно загорелись. Го Янь испугался и поспешно швырнул бутылку в кучу листьев.

Раздался грохот, и вспыхнул большой огненный шар.

Волна жара, смешанная с искрами, ударила в лицо. Го Янь прикрыл лоб рукой и отступил на несколько шагов назад, глядя на разгорающееся перед ним пламя. В сердце его были и страх, и радость: страх – от неожиданной силы горения бензина, радость – от того, что этот «шум» должен быть достаточным для создания суматохи.