Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Я подошел к окну и приоткрыл створку, впуская порцию свежего ночного воздуха. В голове гудело от нахлынувших воспоминаний. Чувствуя, как дождь покалывает кожу через выцветшую москитную сетку, я ждал новой вспышки молнии.

Ждал.

И ждал.

Наконец линия горизонта озарилась ослепительной белизной, вслед за которой по небу прогрохотал табун лошадей. От старого амбара вдалеке исходило призрачное сияние. Увидев, что двери закрыты, я немного расслабился.

Именно там я впервые встретил человека, которого впоследствии назову Фокусником.

Именно там умер мой отец.

Рядом возник Дэннис. Ткнув меня в плечо пальцем, больше похожим на ручку метлы, он указал на свежезаправленную кровать.

Я почувствовал, как к горлу подступил ком.

– Спасибо, приятель.

– Джейми Уоррен дома,– сказал Дэннис и обнял меня.

7

В ту ночь я лежал весь в поту на своей детской кровати, а мой мозг медленно плавился от жары. Дэннис в одних растянутых белых трусах (судя по виду, они пережили несколько выстрелов из дробовика) храпел на соседней кровати возле другой стены. Теплый ветерок, проникающий в открытое окно, шелестел посаженными на скотч рисунками. Этот звук не давал мне уснуть.

Чуть раньше я уже спускался в подвал – проверить, удастся ли вернуть к жизни кондиционер, но без толку. Сколько времени Дэннис и моя мать прожили здесь как пара сквоттеров? Наверное, я мог бы почувствовать вину из-за того, что бросил их в этой дыре, если бы не нарастающая тревога по поводу возвращения.

Еще минута, еще минута…

Из коридора донесся шорох шагов, стон рассохшейся половицы. Потом – знакомый чмокающий звук: тсск-тсск-тсск. В своем воображении я сел и шершавым, как наждак, голосом произнес имя женщины. В действительности же я был бессилен шевельнуться или заговорить.

Еще минута, еще минута…

Не помню, как очутился в кухне перед открытым шкафчиком с бутылками. Они дразнили меня своим видом. Должно быть, я пролежал без сна в духовом шкафу спальни дольше, чем думал: над линией горизонта уже забрезжил рассвет. Из кухонного окна казалось, будто раскаленное докрасна железо кипит между острыми угольно-черными верхушками далеких елей.

«Мы сильнее тебя»,– сказали бутылки.

«Знаю,– подумал я в ответ.– Просто постою здесь еще одну минуту, еще одну минуту, еще одну минуту. А потом выпью».

Я вспомнил, как Эмили Пирсон из АА показала мне шрам над правой бровью. Как-то раз она, в стельку пьяная, пыталась перейти оживленный перекресток; проезжающий мимо фургон сбил ее с ног и боковым зеркалом рассек кожу на лбу. Придя в себя, она увидела стоящих полукругом зевак, которые в ужасе смотрели на нее сверху. «Повезло еще, что чертова колымага не снесла мне голову»,– заключила Эмили Пирсон.

Еще минута, еще минута…

Я взял одну из бутылок, отвинтил крышку и сделал глоток. Мои легкие будто наполнились жизнью после долгого пребывания под водой.

Где-то в доме протяжно скрипнула еще одна половица. Я выглянул в коридор. Никого.

Глотнув напоследок, я закрутил крышку и вернулся по коридору к лестнице. По крайней мере, так мне казалось. Однако я вдруг обнаружил, что стою на заднем крыльце. В сиянии утреннего света, заливающего поле люцерны, искривленные деревья на краю Черной Пасти напоминали вырезанные из дерева иероглифы.

Неожиданно у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают, словно откуда-то издалека. Я посмотрел в сторону амбара. Двери были открыты. Вечером, когда я мельком увидел амбар при вспышке молнии из окна спальни, они были заперты.

На крыльце стояли два плетеных кресла и несколько глиняных горшков с засохшими растениями. Между кресел я заметил прислоненную к стене дома бейсбольную биту – реликвию из моего прошлого. Понятия не имею, что она там делала. Недолго думая, я взял биту и спустился по ступенькам к полю.

Ночная гроза не принесла долгожданной прохлады, и я был весь в мыле к тому времени, как добрался до открытых дверей амбара.

Сквозь щели в стенах золотились лучи утреннего света. Автомобильное оборудование моего отца, гидравлические домкраты, стеллажи для инструментов – все исчезло. Не осталось никаких свидетельств того, что отец когда-то здесь работал, за исключением слабого, но стойкого запаха моторного масла, сохранившегося даже после стольких лет.

– Есть тут кто-нибудь?

Потревоженные звуком моего голоса, со своих гнезд на сеновале вспорхнули к потолочным балкам маленькие черные птички.

У дальней стены амбара на земляном полу были сложены большие деревянные поддоны. Рядом стоял отцовский «фаерберд», наполовину скрытый брезентом; на крыше свалены мешки с семенами травы и мульчей, на капоте – какие-то сельскохозяйственные орудия. На передней решетке виднелась трещина. Оранжевые фары подслеповато щурились, «лысые» покрышки были спущены.

Что-то хлюпнуло у меня под ногами. Я опустил взгляд и увидел, что стою в маслянистой жидкой субстанции, которой минуту назад здесь не было. Словно та выплеснулась прямо из земляного пола.

Кровь.

Затем до моего слуха донесся влажный, булькающий звук – дыхание человека, чья грудная клетка раздавлена, из нежной ткани легких, будто спицы из сломанного зонтика, торчат ребра, а от головы почти ничего не осталось. По доскам задней стены амбара скользнула тень, то исчезая в полосах дневного света, то появляясь вновь: тяжелые ботинки приглушенно ступали по древней земле, рубашка спереди почернела от крови, череп напоминает малиновое рагу.

Неужели покойник опять решил показаться, спустя столько лет? Неужели он ждал здесь все это время, каким-то образом зная, что в конце концов я вернусь?

У меня не было желания это выяснять.

Я бросил бейсбольную биту и убрался оттуда.

Часть вторая. Привет с планеты детства

Глава 4. Мертвый кролик

Ученичество, 1998

1

В одиннадцать лет у меня было два лучших друга – Миа Томасина и Клэй Уиллис. Мы были детьми из Черной Пасти и в