Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

– Джанет, нельзя тратить эти деньги. Нам они не принадлежат.

– Это для угрей, – сказала она и запустила руку в мешок.

Она забралась в лодку, и Джесси отвязал конец от старого причального кольца. Спрятав деньги в сумку для наживки, найденную между досками пола, Джанет выгребла к баркасу, привязала лодку к корме и направилась обратно к материку. Баркас она поставила на якорь в устье реки Орлеан, недалеко от того места, где Томми Б. развернул свой бизнес по ловле угрей. Кто-нибудь найдет «Джанет» и сообщит Саймону. Ключ она оставила на борту, перебралась в лодку и, прикидывая, как пойдут дела на Малом Поросенке, обошла под мотором конец острова, добравшись к своему причалу. Время обеда давно прошло, а ей предписали регулярно питаться.

* * *

На следующий день около одиннадцати утра Джесси увидел приближающуюся к Малому Поросенку «Джанет». Он раздул остатки костра, который сложил на пляже накануне вечером, и, скрестив ноги, уселся перед огнем на подушку, сделанную из сложенного втрое вещмешка, под ветвями пустого внутри дуба. Саймон бросил якорь в сотне ярдов от берега, забрался в лодку, завел подвесной мотор и направился к пляжу. Джесси неподвижно сидел с бесстрастным лицом. Саймон затащил лодку на гравий и с некоторым удивлением уставился на неожиданного гостя.

– Опять ты, – сказал он.

– Опять я, – подтвердил Джесси. – Пожалуйста, тише. Я завершаю жертвоприношение.

– Жертвоприношение?

Джесси поднял ладонь и проговорил нараспев фразу, которая вертелась у него в голове и могла сойти за духовное заклинание. Он вовсе не собирался профанировать настоящее обрядовое песнопение подобным цирком. Билл Пенни такого не позволил бы. А Саймон все равно ничего не поймет.

– Океан меняется, – монотонно причитал он, – меняется глубокое синее море. Гора меняется, меняется земля…

Он перешел на неразборчивое бормотание. Это была старая песня с первого альбома Тадж Махала, в которой настоящий Джесси Эд Дэвис играл особенно запоминающийся гитарный рифф. Джесси не помнил слова целиком, но хватило и нескольких обрывков. Он решил опустить строчку об изменении женщины, поэтому закончил бормотание, издал пару звериных рыков и, опустив ладонь, поманил Саймона к себе. Пока тот подходил, Джесси поворошил затухающий костер палкой. Когда расстояние между ними сократилось до ярда, Саймон вытащил из кармана пистолет, направил ствол противнику в лицо и нарочито медленно взвел курок. Джесси еще раз размешал угли, положил палку на колени и, подняв глаза, встретился взглядом с Саймоном.

– Чем я могу помочь? – спросил Джесси.

– Удивлен, что я тебя нашел? – спросил Саймон.

Джесси не ответил. И не пошевелился.

– Ты и твоя подружка оставили включенным GPS-регистратор. Все просто. Забавно: что ты, что она – приемчики одни и те же. Хорошо, что я умею плавать.

– Как и следовало ожидать, – кивнул Джесси.

– Где мои деньги?

– Это были не твои деньги. И не мои. Я принес жертву, чтобы мы все могли получить прощение. Почти вся ночь на это ушла.

Он опять помешал угли. На поверхности появился обугленный уголок стодолларовой купюры, уже ни на что не годный, но вполне узнаваемый.

– Что-что ты сделал? – спросил Саймон.

Джесси ткнул палкой в клочок купюры, и огонь поглотил его в короткой желтой вспышке.

– Убить тебя мало, – прошипел Саймон.

– Возможно, ты и убьешь. Вот только вряд ли это решит твои проблемы. Могут возникнуть новые. Но, возможно, ты все равно меня убьешь.

Саймон неохотно опустил пистолет, но не убрал его.

– Четыреста восемьдесят тысяч долларов в огонь? Что за бред.

– Просто бумага, – пожал плечами Джесси. – Куски бумаги. Сделанной из дерева и отпечатанной на станке. Ничего больше.

Саймон стоял над ним, тяжело дыша. Джесси, как всегда, не шевелился. Саймон взял у него из рук палку, Джесси не протестовал. Он смотрел, как Саймон тычет концом деревяшки в костер. Тут и там мелькали купюры, точнее, их обгорелые остатки. Бесполезные. Наконец Саймону надоело, и он бросил палку в огонь и стал смотреть, как она обугливается.

– Кем ты, черт возьми, себя вообразил? – заорал он наконец. – И кто ты вообще такой?

– Я стремлюсь к тому, чтобы ответ на оба вопроса был один, – ответил Джесси.

– Кто сжигает деньги?

– Первыми деньгами были огромные каменные диски. Ты знал об этом? Здоровенные каменные кругляши, высеченные жителями тихоокеанских островов. Богатые пользовались ими как деньгами, чтобы покупать землю, скот, права. Однажды корабль, который вез такой диск, чтобы заплатить за остров вроде вот этого, во время внезапной летней бури дал течь и затонул. Вожди договорились, что владение камнем все равно можно учесть и записать, пусть он и лежит на дне океана. Плата была принята. Так появились банки.

Лицо у Саймона потемнело. Он шагнул к Джесси и, махнув пистолетом, велел ему встать. Тот не шелохнулся.

– Каменные диски, – повторил Саймон. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только одно: если деньги принадлежат тебе по праву, они по-прежнему твои. Нет лишь их бумажного олицетворения. Тебе остается только убедить в этом власти.

– С ума сойти, – протянул Саймон. – Ты пожертвовал мои деньги своим индейским богам, сжег на долбаном костре, а теперь я должен объяснить это властям, чтобы мне вернули доллары?

– Если они принадлежали тебе по праву, власти бы поняли. Но сомневаюсь, что это так.

– Да пошли они… И ты туда же. Ты сжег мои деньги, тебе и отдавать. Пора принести вторую жертву, чтобы все исправить. Что ты можешь мне предложить?

– Суши-бар? – Джесси протянул ему плоский камень, где на водорослях были разложены устрицы, гребешки и мидии.

– Гадость! – вскипел Саймон.

Он выбил камень у Джесси из рук, так что моллюски разлетелись по гравию, сбежал к воде, забрался в лодку и погнал ее к «Джанет». Джесси поднял упавшую устрицу, стряхнул с нее несколько камешков и, выпив содержимое раковины, отсалютовал ею Саймону, который крикнул в ответ:

– Домой вплавь доберешься!

Глава тридцатая

– Давай начнем с конца, – сказал Толанду Бейтсу Отис-маленький. Шеф полиции не снимал шляпу даже за столом, главным образом чтобы скрыть редеющие волосы. По сравнению с отцом он был пониже ростом и более дряблый, но сходство бросалось в глаза: скошенный подбородок, водянисто-голубые глаза, кустистые брови.

– Сдай оружие и жетон, переоденься в гражданское, а потом возвращайся сюда.

В участке было жарко и душно, и кабинет Самлина-младшего казался еще меньше и теснее, чем обычно.

– Теперь-то в чем дело? – спросил Толанд.

– Выполняй без вопросов.

Бейтс сделал, как было велено: пистолет и жетон положил шефу на стол, а форму оставил в шкафчике. Когда он вернулся, оружие и бляха уже исчезли.

Толанд вытянулся перед столом шефа, переминаясь с ноги на ногу.

– Тебя рекомендовали на повышение, – сообщил Самлин и приподнял клочковатые