"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

– Мы не будем ничего искать, – процедил Сонхо. – Нет никакого «мы». Мы – вы и я – никак друг с другом не связаны.

– Но инициатива…

– Умерла, – перебил предприниматель. – Финансирование, которое поступало от «Бандо» на поддержку вашей кампании, с этой секунды прекращается. Давайте будем честны: без меня у вас вообще не было бы никаких денег. Но о нашем сотрудничестве не должна узнать ни одна живая душа. Я с самого начала объяснял вам, что наша компания очень консервативна. Корейцы, пожалуй, еще больше заботятся о своей репутации, чем американцы. Нам действительно не все равно, как на нас смотрят другие. И мы не имеем к вашей кампании никакого отношения, и никогда не имели. А всякий, кто попытается утверждать обратное, совершит очень серьезную ошибку. Вам ясно?

– Я не понимаю, – пролепетал Бердвелл.

Сонхо в изумлении уставился на него.

– Был один очень известный джазист, – наконец сказал он. – Однажды его попросили объяснить, что такое джаз, и он ответил: «Если вы спрашиваете, вам этого никогда не понять». Единственный вопрос по поводу этой цитаты – кому она принадлежит. Ее приписывают многим, хотя уроженцев штата Мэн среди них нет. Я могу ответить вам теми же словами.

– Честное слово, – затряс головой Бердвелл, – я просто не понимаю.

– Вот и я об этом.

Кореец встал и вышел, даже не попрощавшись с Кэт Резерфорд. После его ухода она тихо и почтительно скользнула в кабинет босса поинтересоваться, все ли в порядке и не нужно ли ему чего, но тот не услышал вопроса. Переспрашивать Кэт не стала. Просто подошла к вазе и поправила сникшие астры и ирисы. Еще накануне цветы выглядели прекрасно. Придется заменить весь букет завтра утром.

Мальки

Весной 1996 года, когда Джанет с Саймоном в первый раз кувыркались на матрасе, уложенном в кузов его грузовичка, они и понятия не имели, что со всех сторон вокруг происходит массовая миграция угря. В последующие годы целый ряд факторов – хищнический промысел, нарушение течений из-за изменения климата, болезни, плотины гидроэлектростанций и, возможно, какие-то другие, еще неизвестные науке причины – привели к сокращению миграции на девяносто пять процентов. Но, сколько бы угрей ни оставалось, они чего-то стоили. И чем меньше их становилось, тем больше росли цены.

Один стеклянный угорь ничем не отличается от другого. Человеческий глаз не увидит никакой разницы. Однако той весной, когда погиб Лиам, все-таки нашелся особенный угорь. Он был одним из трех, которые плыли ниже и правее тех, кого загребла сеть Томми Б. на подходе к устью ручья. Остальных подняли и поместили в живорыбный садок, а потом отправили на грузовом самолете на ферму в Корее. Через восемнадцать месяцев их снова переправили через океан, чтобы подать в ресторанах в виде унаги. Только трем малькам посчастливилось не попасться в сеть и избегнуть этой участи. Томми Б., который к тому времени зарабатывал на угрях больше, чем все его знакомые на омарах, даже не заметил трех беглецов. Рыбаки не гоняются за одиночками.

Одного из этих трех мальков на следующий день проглотила речная форель. А второго через год выхватила из воды большая голубая цапля, потому что он, против обыкновения, выплыл на мелководье до наступления темноты.

Третий же сначала поселился в небольшой заводи ручья, а потом, во время весеннего паводка, перебрался выше, перевалив через мокрые камни в маленький затон на участке, где началось, а потом приостановилось строительство дачи.

В затоне угорь и обосновался, по-видимому надолго.

После развода Джанет с большой скидкой купила недостроенный дом и сама довела его до ума. К этому времени угорь жил в затоне уже два года. Он дорос почти до двенадцати дюймов и весил чуть меньше фунта. Он питался попадавшими в воду червями, личинками поденок и ручейниками, а также подъедал все, что падало в затон и погибало. Угорь жил в затоне не один, но общество его не интересовало. Соседи тихо проскальзывали мимо и не донимали друг друга.

Шли годы. Джанет пережила семейную трагедию, рак и чуть не обанкротилась, но нашла свою нишу. В отличие от угря, она не охотилась, однако существовала в том числе за счет крабов, пойманных другими. Оба выживали как могли.

Вечером накануне того дня, когда меньше чем в миле от затона Джесси Эд Дэвис столкнул Саймона в пролив, угорь поймал лягушку. Раздался тихий всплеск, но затон находился за домом, и Джанет ничего не услышала. Угорь весил уже целых шесть фунтов. Он кормился только по ночам, его движения стали четкими и уверенными. Днем он неподвижно лежал в корнях у подмытого берега, переваривал пищу. Ему было суждено ждать, хватать то, что попадется, и расти. Пока не наступит тот самый день.

Глава тридцать первая

На следующее утро, около десяти часов, Джанет раздвинула два мятых листа пластика, закрывавших пространство за водогреем, и достала красный рыболовный ящик. Потом отнесла его наверх в кухню, где вытащила и пересчитала восемь тысяч семьсот пятьдесят долларов, которые отдал ей Джои Пицио, добавила к ним тысячу двести пятьдесят из вещмешка Джесси и положила деньги обратно в ящик. На маленьком острове, где на счету был каждый доллар, сумма выглядела целым состоянием. В одиннадцать, когда Джанет уже праздно сидела на скамейке перед салоном красоты Беа, к ней подошла усталая и даже немного осунувшаяся Кэт и уселась рядом.

– У вас измученный вид, – заметила Джанет вместо приветствия.

– Спасибо. Зато вы – сама свежесть, – парировала Кэт.

Джанет хмыкнула в знак согласия.

– Рада, что мы смогли договориться, – продолжила Кэт.

– Доказательства у вас собой?

– У меня всё с собой. – Кэт сунула руку в сумочку и показала флешку, висящую на кольце с ключами. – Вот они, ваши неопровержимые улики.

Джанет протянула руку, но Кэт отдернула свою.

– Только один вопрос, – сказала она. – Почему вы передумали?

Джанет замялась, подняв глаза к нависающей над ними листве.

– Мне перепало немного денег? – Джанет произнесла это неуверенно, как вопрос.

Кэт улыбнулась.

– А как же ваше моральное превосходство? Куда оно подевалось?

– Самой хотелось бы знать. Я… тут одновременно самосохранение и желание исправить мир.

– Пусть даже за деньги?

– Даже за деньги.

Кэт отдала ей флешку.

– Поэтому я к вам и пришла. Чтобы все исправить.

– Плюс десять тысяч долларов, – вставила Джанет, отдавая секретарше рыболовный ящик.

Та открыла его и пересчитала деньги.

– Вообще-то денег совсем немного, – сказала Кэт. – С учетом того, что вы получаете, и риска.

– Денег всегда мало, – усмехнулась Джанет. – Там в ящике еще несколько блесен. Бесплатно. Как говорится: дай женщине десять штук – растранжирит за день. Но дай ей