Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

он, – сказала она тихим голосом. – Я никогда не встречала его раньше, но мы все знали Скотта Блэра. Он учился в нашей школе. Я знала, что он известный пловец. Он снимался в рекламе, журналах и прочем. Все на вечеринке Лекси говорили о том, как он явился без приглашения.

– Вы стали меньше бояться, когда поняли, что незнакомец – Скотт Блэр?

– Да. Намного меньше. Он был очень мил. Извинился за то, что напугал меня. Он сказал, что Харрис прислал ему сообщение с просьбой подбросить меня до дома, потому что родители поймали его, когда он пробирался в дом, и больше не выпускали.

Келли описала, как она шла со Скоттом к его машине. Это был серебристый спортивный автомобиль с мягкими кожаными сиденьями и запахом новой машины. Скотт открыл для нее переднюю пассажирскую дверь и убедился, что она пристегнула ремень безопасности, прежде чем тронуться. Келли назвала ему свой адрес. Он сказал, что знает улицу, поэтому она удивилась, когда он проехал мимо.

– Я сказала, что он пропустил поворот. Он сказал не беспокоиться. Что он сделает круг.

– И он сделал? – спросил Элкинс.

– Сначала он предложил мне прокатиться. Я никогда не ездила в кабриолете с опущенным верхом. Я сказала: «Конечно». Мы проехались вдоль побережья. На обратной дороге он предложил поесть. Спросил, какая еда мне нравится. Я сказала, что пицца. Он сказал, что ему тоже нравится пицца.

Элкинс показал Келли запись с камер видеонаблюдения из пиццерии. Он спросил ее, почему она не предупредила персонал пиццерии или не попросила у них телефон, чтобы позвонить родителям.

– Почему вы вернулись со Скоттом к его машине? – спросил Элкинс.

Она ответила, что в тот момент у нее не было никаких опасений по поводу поведения Скотта. Он был дружелюбен и внимателен. Она верила, что он отвезет ее домой сразу после того, как они поедят, как и обещал. В машине он предложил съесть пиццу на пляже. Она не была в восторге от этой идеи, но не хотела вредничать, поэтому согласилась. Он поехал на пляж. К тому времени Келли потеряла ориентацию, потому что было поздно и очень темно. Она не знала, где находится, но знала, что они далеко от города, потому что не видела яркие огни пристани с того участка пляжа, где они сидели.

– Мы ели пиццу и слушали волны. Скотт принес из машины пиво. Я выпила бутылку, – сказала Келли. – Он выпил две. Сказал, что ему не нужно вставать на рассвете на тренировку, поэтому он может развлекаться.

– Что произошло, когда вы съели пиццу и допили пиво?

– Скотт сказал, что я очень красивая и что сильно нравлюсь ему. А потом он меня поцеловал.

– И вы поцеловали его в ответ?

– Да. Мы немного поцеловались. Ничего серьезного. Просто целовались.

– И что произошло потом?

– Он засунул руки под мой топ. Я оттолкнула их и сказала, что просто хочу целоваться.

– И что он сказал на это?

– Он сказал, что привел меня туда, купил пиццу и все такое не для того, чтобы получить несколько поцелуев. А потом он толкнул меня на землю и залез мне под одежду. Я попыталась вырваться из-под него, но он навалился на меня всем своим весом. Он был силен. Он целовал меня, трогал и вжимался в меня. Я не могла пошевелиться.

Келли замолчала, чтобы вытереть собравшиеся на глазах слезы.

– Вы что-нибудь говорили ему?

– Я была шокирована тем, как он из милого стал агрессивным. Я сказала, что не хочу делать ничего такого. Я изо всех сил старалась выбраться из-под него.

– И что случилось потом?

– Он попытался расстегнуть молнию на моих джинсах. – Келли всхлипнула. – Я оттолкнула его руку. Он сел на меня и схватил меня за руки. Сказал, чтобы я перестала сопротивляться. Его голос был злым. Как рычание. Я боялась его.

– Келли, что вы делали, пока он делал все это?

Келли пыталась заговорить, но каждый раз рыдания душили ее, и она не могла произнести ничего внятного.

– Не торопитесь, Келли, – мягко сказал Элкинс, когда она эмоционально сглотнула, не в силах сформулировать ни единого предложения.

– Я сказала, что хочу домой и попросила отпустить меня домой. И я заплакала. Примерно так, как я плачу сейчас. Я умоляла его отвезти меня домой, – задыхаясь, сказала Келли.

– И что ответил обвиняемый?

– Он сказал, что я пойду домой, когда он будет готов отпустить меня, а затем он снова поцеловал меня, на этот раз с языком, и расстегнул мои джинсы. Он был сильным. Я не могла уйти. Даже если бы я это сделала, куда бы я пошла? Было темно. Я понятия не имела, где нахожусь. У меня не было телефона.

Ее плечи снова содрогнулись. По лицу текли слезы.

– Келли, вы могли освободиться?

– Нет, он удерживал меня, пока снимал с меня джинсы. Потом он просунул свою ногу между моими.

– И что произошло тогда, Келли?

– Он меня изнасиловал.

Элкинс подождал, пока Келли перестанет плакать. В зале суда стояла тишина, если не считать звука ее надрывных рыданий. В конце концов судебный пристав протянул ей стакан воды. Келли отпила воды, промокнула глаза и кивнула. Элкинс задал ей еще несколько вопросов, разбив изнасилование на короткие, жестокие части.

– Вы говорили ему, чтобы он прекратил? Или дали ему понять, что не хотите этого?

– Я все время плакала. Он велел мне заткнуться. Он знал, что я плачу. Закончив, он сел и сунул мне в руки бутылку пива. Сказал, чтобы я выпила. Что мне станет лучше.

Келли сказала, что допила остатки пива, а Скотт осушил новую бутылку. После этого Скотт сказал, что хочет поплавать. «Ничто не сравнится с купанием голышом после секса», – сказал он, поднимая ее с песка. Она плавала с ним в холодной бурной воде, боясь, что он может утопить ее, чтобы скрыть то, что сделал с ней.

– Когда мы вернулись на пляж, он снова меня изнасиловал.

Рэйчел наблюдала, как София рисует красивое лицо Скотта Блэра и его сжатые губы, пока он слушал показания Келли. Его лицо оставалось бесстрастным. Челюсти были крепко сжаты.

– Я сказала ему, что у меня кровь. Я умоляла его отвезти меня домой.

– Что он сказал на это, Келли? – спросил Элкинс.

– Он сказал что-то вроде: «Не сейчас. Я еще не закончил».

– Возможно ли, что обвиняемый не осознавал, что вы не давали согласия на половой акт, произошедший той ночью?

– Я говорила ему, что не хочу этого делать. Я говорила ему снова и снова. Я пыталась вырваться.