Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

время, когда я переехал в Неаполис. Я находился на пляже для серфинга к югу от города, когда с одной семьей случилась беда в воде. Туристы, – сказал свидетель, как будто это все объясняло. – Их унесло в море встречным течением. Я поплыл. Удалось вытащить одного ребенка на берег. Я попытался помочь матери. Она сопротивлялась. Царапала и пинала меня. Хотела, чтобы я оставил ее и забрал второго ребенка, которого уносило еще дальше и который паниковал. Худшее, что можно сделать! Если бы я ее оставил, она бы наверняка утонула. Я не знал, что делать. И тут к ребенку, который барахтался в воде, подплыл подросток. Он схватил ребенка и вытащил его на берег, а я помог матери.

– Подросток, который спас тонущего ребенка, находится здесь, в зале суда? – спросил Куинн.

– Да, – сказал свидетель.

– Вы можете показать его, мистер Нокс? – давил Куинн, пытаясь скрыть разочарование в отношении собственного свидетеля, которому нужно было подсказывать каждую деталь.

– Вон он сидит.

Свидетель, чье полное имя, как Рэйчел узнала из приведения его к присяге, было Винс Нокс, кивнул в сторону стола защиты, глядя прямо на Скотта Блэра.

– Вы свидетельствуете, что Скотт поступил как герой? Что он смело рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизнь тонущего ребенка? – снова подсказал Куинн.

– Он получил награду за отвагу, так что, полагаю, это делает его героем, – сказал Нокс после долгого колебания. – Не так уж много людей имеют смелость рисковать своей жизнью ради незнакомца. Что есть, то есть, – добавил он ровным голосом, в котором едва ли звучал энтузиазм.

Его вялая похвала храброму поступку Скотта показалась Рэйчел странной, но она предположила, что это вписывалось в его грубые манеры.

Куинн был явно раздражен лаконичными ответами своего свидетеля. Он, очевидно, надеялся на гораздо более восторженный рассказ о мужественном подвиге Скотта Блэра, нырнувшего в коварные волны и рискнувшего своей жизнью, чтобы спасти ребенка от почти неминуемой смерти. Куинн быстро закончил допрос. Он получил достаточно показаний, чтобы изобразить Скотта Блэра героем, настоящим бойскаутом, который проявил большую храбрость, бросившись в море, чтобы спасти тонущего незнакомца.

Элкинс решил не допрашивать Винса Нокса, хотя и оставил за собой право вызвать его на трибуну. Рэйчел решила, что Элкинс не видит смысла в пересказе показаний свидетеля защиты о храбрости Скотта Блэра.

Когда Винс Нокс покинул зал, Рэйчел встала со своего места и последовала за ним к выходу из здания суда, хотя это означало пропустить следующего свидетеля Куинна. Нокс спустился по ступенькам и пересек южную лужайку. Рэйчел сделала то же самое, держась поодаль, чтобы никто не заметил, что она следит за ним. В показаниях Нокса было что-то, что беспокоило Рэйчел, и она хотела задать ему несколько вопросов, как только он отойдет подальше от здания суда.

Нокс повернул за угол, скрывшись из виду отставшей Рэйчел. Она ускорилась, чтобы не потерять его. Повернув на соседнюю улицу, она сразу увидела его стоящим у обочины и разговаривающим с мужчиной в черном «Линкольне». Стекло машины было полностью опущено, а двигатель работал.

Голоса двух мужчин были слегка повышены, как будто они спорили. Мужчина в машине передал что-то Винсу Ноксу, на что тот уставился на мгновение, а затем почти неохотно сунул в карман. Окно электромобиля закрылось, и машина уехала. Рэйчел мельком увидела водителя через лобовое стекло, когда его машина замедлила ход, чтобы повернуть на дорожный знак рядом с тем местом, где она стояла.

У него были густые седые волосы и аккуратно подстриженная борода. Рэйчел видела его раньше, но не могла вспомнить, где именно, пока не добралась до здания суда и не вспомнила, что видела, как он сопровождал семью Блэр от их машины через площадь к лестнице здания суда в первый день процесса. Он был в своего рода охране, чтобы защищать семью от протестующих. Рэйчел была уверена, что человек в «Линкольне» работал на семью Блэр.

Когда Рэйчел вернулась к залу суда, огромные полированные двери были плотно закрыты. Ей не хотелось раздражать судью Шоу, входя в зал во время дачи показаний свидетелей во второй раз за этот день. Она устроилась на скамейке у окна с видом на площадь и написала Питу, попросив его раздобыть информацию о Винсе Ноксе. Затем она снова прочитала электронное письмо Ханны.

42. Ханна

Я сижу на причале в Моррисонс-Пойнт. Мои ноги свисают с края. Вода бурная. Ветер дикий. Смеркается. Не верится, что прошло двадцать пять лет с тех пор, как умерла Дженни. Я бросаю в волны маргаритки, собранные на поле рядом с тем местом, где раньше стоял наш старый дом, в память о смерти Дженни. Ей бы это понравилось.

Глядя на знакомый прибрежный пейзаж моего детства, я с трудом верю, что сижу здесь, на скрипучих досках этого старого причала, взрослой женщиной, в то время как моя старшая сестра навсегда останется подростком. Я пыталась прожить свою жизнь за нас обеих. Не всегда мудро. Шлейф разрушенных отношений. У меня были проблемы с рецептурными лекарствами. И алкоголем. Я так и не смогла реализовать потенциал, который, как мне говорили, у меня был, когда я заняла первое место в национальной премии для перспективных молодых художников и получила полную стипендию в художественной школе в Париже. Были такие высокие ожидания.

Я склонна убегать от успеха. Думаю, это чувство вины, если заниматься самостоятельной постановкой диагноза. Я живу, терзаемая чувством вины. У Дженни никогда не было таких возможностей, как у меня. У нее никогда не было возможности любить или быть любимой, найти свой путь в этом мире. Раскрыть свои таланты и увлечения. Путешествовать. Она никогда не пробовала выходить за пределы Неаполиса. Я не могу не винить себя за то, что произошло.

Мне повезло. У меня была благословенная жизнь, благодаря моей приемной семье. Китти сейчас в инвалидном кресле. Ее здоровье ухудшается. Она всегда была предана мне, хотя я не была лучшей или самой внимательной из дочерей. Когда Китти впервые взяла меня к себе, я была озлобленной. Она сделала все возможное, чтобы попытаться задобрить меня.

Однажды она повела меня в кино. Когда на экране замелькали начальные титры, я протиснулась мимо нее и выбежала из кинотеатра. Китти нашла меня в слезах в вестибюле. Никакое количество конфет или попкорна не могли заставить меня вернуться.

Китти предположила, что я запаниковала, когда погас свет. На следующий день она купила мне ночник. Она сказала, что многие дети боятся темноты. Я притворилась благодарной. Я не сказала