Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

вырваны и вбиты в деревянные стены ржавыми гвоздями. Там были черно-белые фотографии Скотта Блэра, приходящего в суд, и фотографии Митча Элкинса и Дейла Куинна, спускающихся по лестнице здания суда с пустыми выражениями лиц.

Статья о показаниях Келли Мур была прикреплена на видном месте на стене. Фрагменты текста были обведены шариковой ручкой. Когда Рэйчел приблизилась, чтобы прочитать текст в тусклом свете, дверь за ней захлопнулась. Это погрузило комнату в непроглядную черноту.

Рэйчел инстинктивно слепо двинулась в сторону двери, сильно толкнув ее плечом. Дверь резко распахнулась. Рэйчел споткнулась и вывалилась на яркий утренний свет и прямо в голую мужскую грудь.

Правая сторона его торса была ужасно изуродована шрамами от сильных ожогов, сморщена и залатана кожными трансплантатами. Участки груди, не испорченные шрамами, были покрыты татуировками. В одной из них Рэйчел опознала тюремную бандитскую татуировку. Она подняла голову, чтобы посмотреть на лицо незнакомца. Глаза Винса Нокса были прищурены и горели от ярости.

– Что вы тут вынюхиваете? – прохрипел он.

Рэйчел от неожиданности отпрянула, и его губа поднялась в полуоскале.

Он качнулся к ней, словно хотел напугать. Это вызвало инстинктивный порыв отступить назад, чтобы создать между ними пространство, но Рэйчел воспротивилась этому желанию. Если она отступит, он сможет загнать ее в лодочный сарай и запереть там. Рэйчел сделала шаг в сторону, что хотя бы давало возможность сбежать от него по песчаным дюнам.

Только Рэйчел не побежала. Ей это было не нужно. Мужчина отвлекся от нее и наклонился погладить дрожащую чайку, которая была завернута в клетчатую рубашку у его ног. Его нежное прикосновение и глубокая обеспокоенность, исказившая лицо, когда он ухаживал за птицей, были резким переходом от его гнева на Рэйчел мгновением ранее.

– Я не знала, что здесь кто-то живет, – сказала Рэйчел в качестве извинения. Она решила, что единственный способ разрядить обстановку – вести себя нормально. – Я думала, что замок на сарае сломался.

– Я оставил дверь открытой, когда пошел плавать.

Он поднялся, нависая над Рэйчел, чтобы снова ее запугать. Она не отступила.

– Что вы здесь делаете? Вы же не коп? – прошипел он. – Ненавижу копов.

– Я репортер, освещающий судебный процесс. Я видела, как вы давали показания в пользу Скотта Блэра. Не похоже, чтобы вам это нравилось. После того как вы покинули зал суда, я видела, как вы разговаривали с каким-то парнем, который работает на Грега Блэра. Грег Блэр купил ваши показания, мистер Нокс?

– Нет, – сказал он. – Все, что я сказал в суде, было правдой. Скотт Блэр спас жизнь парнишке в тот день. Выплыл и вытащил его. Это чистая правда.

– Тогда что вас связывает с Грегом Блэром? – спросила Рэйчел.

– Это не ваше дело, – проревел он.

Поняв, что напугал птицу, он снова наклонился, чтобы успокоить испуганное существо тихим голосом.

– Может, и не мое, – сказала Рэйчел. – Это дело прокурора Митча Элкинса. Ему может быть очень интересно, особенно если Грег Блэр заплатил за ваши показания.

– Каждое сказанное мной слово было правдой. Этот суд, он не имеет ко мне никакого отношения, – сказал Винс Нокс. – У меня нет времени на ваши глупые вопросы. Нужно наложить шину на крыло птице, прежде чем она впадет в шок.

Он зашел в сарай и через мгновение вернулся с коробкой бинтов, присел на корточки и под взглядом Рэйчел умело восстановил крыло раненой птицы грубой шиной и бинтами.

– Сколько вы тут живете? – спросила Рэйчел через несколько минут, когда он начал складным ножом отрезать кусочки свежей рыбы и кормить раненую птицу, теперь запеленутую в бинты.

– Иногда я остаюсь на лето. Мне платят за то, что я присматриваю за лодками. Есть душ и туалеты. Барбекю за монеты, чтобы я мог готовить. Это все, что мне нужно.

– Где вы живете зимой?

– Справляюсь, – сказал он. – Если летом я зарабатываю достаточно денег, то снимаю комнату. В основном я занимаюсь своими делами. Вам стоит как-нибудь попробовать.

Рэйчел покраснела. Он прав. Она не имеет права вламываться в жизнь этого человека со своими вопросами.

– Расскажите мне, откуда вы знаете Грега Блэра, и я уйду, – сказала она.

– Я знал Грега раньше. Он вспомнил меня. Попросил дать показания в пользу его сына о том разе, когда я видел, как он спас тонущего ребенка. Сказал, что если я этого не сделаю, то он напомнит людям о том, что я сделал давным-давно. Все, чего я хочу, – это спокойная жизнь, поэтому я согласился. Не сказал ничего неправдивого в суде. Я позаботился об этом.

– У меня сложилось впечатление, что вы знаете больше, чем рассказали в суде. Что вы что-то утаили, – мягко сказала Рэйчел.

– Почему вы так решили?

Он уставился на нее с выражением, которое она не могла расшифровать.

– Инстинкт, – сказала она.

– Ваши инстинкты ошибаются, – огрызнулся он.

– Как вы получили свои травмы? – спросила Рэйчел, когда он надел клетчатую рубашку и застегнул ее, чтобы скрыть сморщенные шрамы от ожогов на груди.

– Поножовщина, – сказал он, показывая на шрамы, рассекавшие щеку.

– А ожоги? Выглядят сильными.

– Авария в детстве. Теперь я удовлетворил ваше любопытство? – спросил он. – Может, я и выгляжу не очень, и у меня нет денег. Но в этом городе есть люди гораздо опаснее меня. Они носят костюмы и выглядят респектабельно, но в том, что они готовы сделать, чтобы получить то, что хотят, нет ничего респектабельного. Ничего.

Рэйчел думала о его замечании, пока бежала по пляжу обратно в город. Клочья облаков портили в остальном идеальное небо, впереди виднелся отель. Была пятница, последнее заседание суда перед выходными. Интуиция подсказывала ей, что оно будет драматичным.

Всю неделю суд начинался одинаково. Судья Шоу спрашивал Митча Элкинса, вернется ли Келли Мур на трибуну. Элкинс говорил судье, что психиатр Келли говорит, что она не совсем готова. Что ей нужно немного больше времени. Этим ответом Элкинс тянул время всю неделю. Больше ему это не удастся. У Дейла Куинна заканчивались свидетели, а у судьи Шоу заканчивалось терпение.

44. Виновен или нет. Сезон 3, серия 10: Перекрестный допрос

Страсти в суде накаляются по мере приближения к ключевой точке процесса. Больше нет шуток о том, что присяжные ели на обед. Настроение слишком напряженное. Судья Шоу на взводе. Его слова – чистая кислота. Я слышала, как люди говорили, что не видели его таким едким с тех пор, как апелляционный суд отменил его решение семь лет назад.

Присяжные демонстрируют признаки истощения. Слишком много долгих дней они заслушивают показания, которые сложны и часто мучительны. Через какое-то время