Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Мама попросила Дженни сводить меня в кино в ее следующий выходной на работе. Это должно было стать особым подарком, чтобы компенсировать долгие скучные дни, которые я проводила в одиночестве, пока мама отдыхала, а Дженни работала в супермаркете. Мы поехали в город на автобусе, который ходил в обед. Сначала мы зашли в аптеку, чтобы купить выписанные маме лекарства, а затем прошли две улицы до театра, чтобы купить билеты.

В кинотеатре Неаполиса были старомодные обитые кресла и бордовый ковер, покрытый настолько глубоко въевшимися пятнами от газировки, что они стали частью узора. В вестибюле стояла традиционная полированная деревянная касса и закусочная со стеклянной витриной. В самом зале висел бархатный парчовый занавес с золотой нитью, который в начале сеанса раздвигался, открывая экран.

Дженни дала мне корешки от наших билетов и сказала встать в очередь у дверей, а сама пошла за попкорном. Я переминалась с ноги на ногу, беспокойно ожидая ее возвращения, когда услышал шум. Все обернулись в ту сторону. Девочка с длинными волосами из школы Дженни стояла рядом со стойкой, обзывая Дженни ужасными словами.

– Возьми свои слова обратно, – кричала Дженни. Девочка покачала головой. – Я сказала, возьми обратно!

– Не указывай мне, что делать. Шлюха.

Девочка толкнула Дженни, отчего ее попкорн рассыпался по полу, как конфетти. Дженни вернулась ко мне, держа полупустое ведро с попкорном под мышкой. Ее лицо было алым. Губы дрожали. Все пялились. Перешептывались. Дженни держала голову высоко поднятой и смотрела прямо перед собой, пока билетер не проводил нас на наши места.

Когда свет погас, Дженни вытерла глаза тыльной стороной ладони. На экране появились начальные титры, и что-то мягкое ударило меня в лицо. Это был попкорн. Довольно скоро в нас полетели попкорн и осколки льда из стаканчиков с газировкой. Многие присоединялись, пока не стало казаться, что на нас нападают со всех сторон.

– Прекратите, – крикнула я.

Дженни попыталась меня успокоить.

– Ничего не говори. Иначе станет хуже, – сказала она.

Меня переполняла злость – на детей, которые насмехались над нами, но больше всего я злилась на Дженни за то, что она была такой пассивной, за то, что позволяла так обращаться с нами.

– Пойдем, – наконец сказала Дженни, когда кто-то начал скандировать: «Шлюха, шлюха». Она тянула меня за руку до тех пор, пока практически не выволокла из кинотеатра на улицу.

Уже в автобусе мы поняли, что оставили аптечный пакет с мамиными лекарствами на полу возле наших кресел. Дженни пришлось покупать их снова на следующий день.

Мы вернулись домой, и Дженни сразу пошла в ванную. Когда она вышла, ее прекрасные длинные золотистые волосы были неровно подстрижены до плеч. Позже я нашла клочья волос Дженни в мусорном ведре в ванной, все склеенные розовой жвачкой. Мальчик, сидевший позади нее в кино, прилепил жвачку ей в волосы.

После похода в кино Дженни ушла в себя. Мама заметила. Она спросила, знаю ли я, что беспокоит Дженни. Я сказала, что ей, наверное, скучно, как и мне, и она хочет вернуться в школу.

Думаю, я могла бы рассказать маме о том, как мы сбежали из кинотеатра, когда дети забросали нас, и об ужасных прозвищах, которые они использовали. Я не могла этого вынести. Мы с Дженни вообще не говорили о том дне. Мы как будто заключили молчаливый договор никогда не обсуждать это.

Дженни вернулась к своему привычному распорядку: ходила на работу и возвращалась домой вечером, чтобы приготовить ужин, постирать форму и оставить ее сушиться на крыльце на ночь. Она ложилась спать засветло под предлогом того, что ей нужно было рано вставать на работу. Я вернулась к езде на велосипеде по гравийной дороге перед нашим домом. Взад и вперед. Меня манила далекая дымка моря.

Женщина с уложенными феном волосами и в церковном платье снова пришла к нам домой. На этот раз с ней пришла пухленькая женщина, которая несла медицинскую сумку.

Мама их ждала. Она сказала, что после обеда зайдут гости, и в это время мне стоит поиграть на улице. Когда я услышала стук в дверь с сеткой, я впустила их в гостиную, где мама ждала в кресле, одетая в красочный сарафан. Она даже сделала себе маникюр. Несмотря на все ее усилия выглядеть хорошо, яркое узорчатое платье подчеркивало ее костлявые руки и впалую грудь, и она выглядела еще более больной, чем когда-либо.

Я смотрела через окно в гостиную, как медсестра измеряла маме давление и прослушивала ее грудь стетоскопом, прежде чем взять образцы крови шприцем. Когда она закончила, другая женщина передала маме документы. Мама наклонилась и подписала их с мокрыми глазами.

* * *

После того, как они ушли, мама была так измотана, что уснула на своей кровати. Я накрыла ее клетчатым одеялом и пошла ждать автобус Дженни на главной дороге по другую сторону холма недалеко от нашего дома.

Я всегда с восторгом ждала, что Дженни принесет с работы. Менеджер магазина часто давал ей остатки мясных деликатесов, срок годности которых подходил к концу, а также фрукты и овощи, которые вот-вот испортятся. Он знал, как больна мама, и, я думаю, чувствовал себя обязанным нам помочь.

Чтобы развлечься в ожидании автобуса, я ходила по белой линии на обочине дороги, представляя, что я гимнастка на бревне. Я издалека увидела автобус, тарахтящий вверх по холму. Он остановился у знака автобусной остановки. Гидравлические двери с шипением открылись. Дженни вышла в своей коричневой форме для супермаркета, неся два больших пакета с продуктами.

Мы шли молча под шелест травы и изредка под вой проезжающего мимо автомобиля. Я впереди, Дженни в нескольких ярдах позади. Мы не разговаривали. За несколько коротких недель Дженни стала замкнутой и задумчивой.

Я взяла длинную палку и волокла ее за собой, оставляя борозду в земле. Когда тропа ответвилась от дороги, огибая рощицу, я пошла по ней. От моих ног поднялась пыль, я не отрывала глаз от тропы, сосредоточившись на том, чтобы провести палкой непрерывную линию. Деревья скрыли дорогу из вида и служили буфером от шума проезжающих машин.

В конце концов тропа, миновав деревья, повернула обратно к дороге. И я поняла, что уже некоторое время не слышу шагов Дженни или шуршания пакетов с продуктами. Я решила, что шла слишком быстро, и Дженни отстала. Я остановилась и подождала. Когда Дженни так и