Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

обдав меня зловонным дыханием. Я представил, как у него в кишках шевелится ядовитая черная субстанция.– Когда-нибудь ты станешь мужчиной, как я, и тогда сам поймешь, как оно бывает.

Затем он вышел из машины, хлопнув дверцей.

«Нет,– думал я. Меня сотрясала дрожь. Перед глазами все расплывалось, я из последних сил сдерживал слезы.– Нет, я не буду таким, как ты, я никогда не буду таким, как ты, я скорее умру, чем стану таким, как ты…»

Отец постучал в дверь трейлера и, уперев руки в бедра, огляделся по сторонам. Встретив мой затуманенный взгляд через ветровое стекло, он ухмыльнулся, как будто мы только что славно поговорили по душам.

Я не буду таким, как ты…

Дверь открыла женщина. Молодая, едва переступившая порог подросткового возраста, насколько я мог судить. Она прижимала к груди младенца. Вручив моему отцу связку ключей от машины, женщина проследила, как он неуклюже обошел трейлер и втиснулся за руль уродливого коричневого седана. Попытки завести машину ни к чему не привели, двигатель не подавал признаков жизни. Отец вышел, откинул крышку капота и исчез под ней. Через некоторое время он крикнул, чтобы я принес инструменты.

Я вытащил из багажника ящик с инструментами. Хотя он весил целую тонну, мне удалось донести его, не уронив. Я поставил ящик на землю у ног отца и остался рядом, передавая ему инструменты, когда он просил.

В какой-то момент молодая женщина вышла из-за трейлера и стала за нами наблюдать. Она прижимала к груди младенца; его ножки были неправдоподобно белыми, одна покрасневшая ступня с растопыренными пальчиками торчала вперед. На женщине была выцветшая розовая майка, одна лямка свисала ниже локтя. Младенец сосал грудь, и пока женщина перекладывала ребенка поудобнее, я увидел бледную округлость плоти, набухший розовый сосок и едва заметную россыпь светло-коричневых веснушек на верхней части ее обнаженной груди.

Она перехватила мой взгляд, и я пристыжено отвернулся.

– Должно сработать,– сказал отец, захлопывая капот седана. Он вновь сел за руль, включил зажигание, и машина ожила. Из трубы вырвался черный сгусток выхлопных газов, и женщина вместе с ребенком попятилась к передней части трейлера.

Пока отец возвращал ключи от машины, я сложил инструменты обратно в багажник и проскользнул на пассажирское сиденье. Женщина все еще кормила ребенка грудью, но отец словно не замечал этого или не обращал внимания. Они обменялись несколькими репликами – я ничего не расслышал. Хотя отец починил машину, молодая женщина не выглядела счастливой. Когда ребенок заплакал, она переложила его с одной руки на другую, и мне показалось, что она сейчас тоже заплачет. Потом отец вернулся в машину, и мы двинулись обратно по лесной дороге в том направлении, откуда приехали.

Я посмотрел в боковое зеркало. Женщина стояла во дворе, придерживая головку младенца, который ерзал у нее на руках. Готов поклясться, она заметила, как я наблюдаю за ней в зеркало. Я быстро отвел взгляд. Ее голая грудь все еще маячила перед моим мысленным взором, как остаточный след фотовспышки на сетчатке глаза. От этого стало немного не по себе.

Должно быть, отец почувствовал мое замешательство.

– Что, титьку увидел?

Ничего не ответив, я неловко поерзал на сиденье.

– Она растит маленького ублюдка одна. Отец ребенка проделал фокус Гудини и исчез. Я дал ей скидку. Надо помогать ближним, Джейми. Хорошенько запомни. Надо помогать ближним.

«Да пошел ты»,– подумал я, бросив взгляд в боковое зеркало.

Молодая женщина и ребенок скрылись из виду.

2

К тому времени, как я добрался до лагеря в лесу, уже почти стемнело. Я представлял, как Дэннис, Миа и Клэй собрались в кружок и внимательно слушают Фокусника, пока тот знакомит их с новым трюком, но лагерь оказался пуст. Все вещи Фокусника – армейская палатка, кастрюли и сковородки, рюкзак, спальный мешок – тоже исчезли. Я обвел взглядом скопившиеся за две недели пустые коробки из-под хлопьев, банки из-под газировки и конфетные фантики и почувствовал нарастающую внутри панику. Они ушли к колодцу без меня и сейчас, наверное, плещутся в неком золотистом источнике, их тела излучают призрачное сияние, такое же мощное и яркое, как солнечный свет. Заливисто хохоча, они исполняют невероятные фокусы, о которых можно только мечтать, пока я стою здесь, всеми брошенный и забытый. Недостойный.

Затем я услышал какой-то шорох за деревьями и кинулся в том направлении.

Сперва я видел только вход в старую шахту – неровное отверстие в склоне холма, обрамленное восковыми завитками пурпурной лозы. Потом уловил смутное движение, тень среди теней. Солнце почти скрылось, и было трудно разглядеть что-либо еще. Я подкрался ближе; хруст веток под подошвами кроссовок был оглушительно громким, как выстрелы.

Из шахты вышел Фокусник в черном плаще, подол которого подметал землю, цепляя опавшие листья. К груди он обеими руками прижимал цилиндр.

– А-а, мистер Уоррен. Мы вас ждали.

Я обернулся и увидел за пологом ветвей Клэя и Мию, которые сидели на земле, прислонившись спиной к мшистому поваленному стволу. На земле перед ними горел небольшой костер, черный дым тонкой спиралью поднимался к верхушкам деревьев. Чуть в стороне от них, слегка откинув голову и устремив пустой взгляд на Фокусника, сидел Дэннис. Полосатая рубашка поло туго обтягивала большой живот моего брата. Даже со своего места я видел грязь, скопившуюся в складках его потной шеи.

– Проходите и присаживайтесь, мистер Уоррен.

Я прошел за Фокусником через поляну и опустился рядом с друзьями у костра. Клэй похлопал меня по спине, а Миа, чуть подавшись вперед, улыбнулась. Какое-то новое, неизведанное чувство шевельнулось в моей груди. Я не знал, что обо всем этом думать.

Фокусник сел на пень по другую сторону от костра. Он был бледен, его единственный глаз терялся в темной глазнице, вокруг рта залегли глубокие складки. Как будто последние несколько дней – с тех пор как я привел Дэнниса – он страдал от неведомой болезни.

Фокусник бросил в огонь какой-то порошок. Взметнувшиеся языки пламени вспыхнули ярко-зеленым. Мы с друзьями зачарованно смотрели, как из огня вырвалась и поплыла в неподвижном воздухе струйка бирюзового дыма. Она поднималась все выше и выше, пока не достигла полога из перевившихся ветвей у нас над головами, а затем бесследно исчезла в сгущающихся сумерках.

– Сегодня,– начал Фокусник,– знаменательный вечер. Сегодня один из вас отправится к колодцу.

Волна радостного предвкушения пробежала по нашей маленькой группе – по всем, кроме Дэнниса, который понятия не имел, о чем идет речь. Брат лениво