В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

В сторону Ялты или Севастополя? Ответа от дежурных ещё нет, машину Читера не засекли, куда ехать, непонятно, а если они ошибутся, то потеряют драгоценное время, которое может стоить девушке жизни.

– Где бахнули Кимиева? – спросил Тихомиров.

– За Ялтой.

– Значит…

– Согласен. Налево. – Феликс повернул к Севастополю и резко прибавил. – И скажи своим, что если ДПС засечёт машину, пусть не пытаются остановить. Только наблюдение.

– Почему? – удивился майор.

– Если Читер – Подёнщик, а я в этом практически не сомневаюсь, он хочет убить Юлю своим обычным способом. Но если он поймёт, что скрыться, чтобы изнасиловать и забить до смерти, у него не получится, он убьёт её просто так.

– В машине, которую преследует полиция? – недоверчиво прищурился Тихомиров.

– Поверь, я знаю, о чём говорю. – Шоссе было узким и достаточно извилистым, но Феликс гнал под сто шестьдесят и отвечал, не отрывая взгляд от дороги. – Для Подёнщика главное – убить. Потом он постарается отмазаться, а средств для этого у него много.

Майор кивнул и вновь взялся за телефон.

* * *

Руки стянуты пластиковыми «царапками». Ноги тоже. Она пришла в себя на пассажирском сиденье внедорожника, заботливо пристёгнутая ремнём безопасности и едущая… неизвестно куда.

– Если будешь дёргаться, я тебя сильно ударю, – пообещал сидящий за рулём Читер. – Будет очень больно.

Он уже бил Юлю – в домике, видимо, чтобы девушка не попыталась вырваться по дороге к машине или позвать на помощь. Тогда больно не было, потому что Юля сразу потеряла сознание. Теперь, судя по обещанию, он будет бить так, чтобы было больно. Обещания, которые дают таким тоном, обычно исполняют, и от слов бандита у девушки застучали зубы. Противно так застучали, даже стыдно стало, однако Юля ничего не могла поделать с охватившим её страхом.

Будет очень больно.

Зубы стучали, ныли стянутые пластиком руки, внутри холодно-холодно, но подумав, что бы ей хотелось сказать, Юля остановила выбор на этой фразе:

– Флекс тебя найдёт. – И сжалась, ожидая удара, после которого будет очень больно.

Но вместо удара – лёгкая усмешка.

– Сильно сомневаюсь.

– Поэтому ты так несёшься?

– Нравится быстрая езда. – Машина у Читера была тяжёлой, не слишком поворотливой, но управлялся он с ней отлично. – Кстати, почему ты придумала ему столь странное погоняло?

– Потому что никто, кроме меня, так его не называл. И никогда не назовёт.

– Это важно?

– Очень.

– А почему ты мне ответила?

– Потому что ты спросил.

– А если бы я спросил о чём-то личном? – заинтересовался Читер.

– Ты и спросил меня о чём-то личном.

– Если бы я спросил, любишь ли ты Феликса? Ты бы ответила?

– Да.

– Это ответ?

– На оба вопроса. – Юля с удивлением отметила, что зубы перестали стучать. Внутри пока ещё оставалось холодно, но зубы стучать перестали.

– Почему ты ответила?

– Потому что ты скоро умрёшь.

Думала, он разозлится, но Читер, к изумлению девушки, рассмеялся.

– Как это связано?

– Ты никому ничего не расскажешь.

Он обдумал её слова – это не мешало ему ехать очень быстро, и прежним, достаточно весёлым тоном произнёс:

– А ты молодец, почти такая же наглая, как он.

– Это заразно.

– Передаётся половым путём?

– В том числе.

– Поэтому я и не подцепил. – Читер хохотнул. Было видно, что разговор доставляет ему удовольствие. – У нас с тобой сложилась удивительная ситуация: мы можем быть абсолютно искренни друг с другом.

– Мы? – уточнила девушка.

– Да.

– Почему мы?

– Потому что я собираюсь тебя убить, – напомнил Читер. – Вот и получается: ты думаешь, что я скоро умру, и говоришь мне правду; я думаю, что ты скоро умрёшь, и тоже честен. Поверь: по-настоящему искренние разговоры – огромная редкость, все хотят чего-то утаить, скрыть или приукрасить. Но поскольку каждый из нас думает, что другой скоро умрёт, мы можем быть охренительно честными! – Он захохотал и едва не выпустил руль. – И мне это нравится!

– Ты реально больной, – заметила Юля.

– Это вопрос?

– Нет, вопрос такой: ты боишься Флекса?

– Нет. – Несмотря на очень короткий ответ, тон не оставлял сомнений в том, что Читер говорит правду. – Ты его любишь?

– Да. Почему ты хочешь меня убить?

– Потому что я убил твою сестру, – ответил Читер. – А когда убивал, пережил невероятное наслаждение. Чуть сознание не потерял от остроты чувств… – Он улыбнулся, вспомнив кричащую девушку. – А потом узнал, что вас две, и понял, что не успокоюсь, пока не убью и тебя тоже. Я очень хочу вновь испытать те же ощущения, которые подарила мне твоя сестра. Почему ты не отнесла телефон сестры в полицию?

– Потому что захотела тебя убить.

– Весьма самонадеянно, – прокомментировал Читер. – Но мне твоя глупость на руку.

– Зачем ты убиваешь?

– Я не могу это объяснить. Возможно, ты права – это болезнь, от которой мне не избавиться до конца жизни. – Как ни странно, эту фразу Читер произнёс абсолютно спокойно, видимо, не раз размышлял над тем, что тянет его на преступления. – Возможно, какой-то генетический сбой. Или, наоборот, не сбой, а дар, и я изначально задуман охотником, ну, знаешь, прореживать стадо, как это делают волки. Я не знаю.

Юля думала, что на этом речь закончится, но ошиблась. Судя по всему, идея искреннего разговора полностью овладела Читером, и он пользовался возможностью выговориться.

– Ты удивишься, но я не испытываю никакого отвращения к женщинам, никакой злости или других отрицательных эмоций. Говорят, маньяками становятся те, у кого были или есть сексуальные проблемы. Но у меня их нет! И никогда не было! Я люблю женщин. И первая любовь у меня была счастливой – с ней я стал мужчиной. И в дальнейшем никаких проблем или обид. У меня всё получалось… Но я вас убиваю. И не могу сказать почему. Боишься меня?

– Да, очень. – Чего уж тут скрывать. – Давно убиваешь?

– Да, очень.

Вот и поговорили.

– Феликс правда терял память?

– Вёл он себя именно так. Как ты нашёл Джину? Следил за ней?

– Представляешь, случайно! Ехал от друзей, смотрю – девчонка идеально подходящая. Я аж задрожал от возбуждения. Сначала расстроился: девчонка идеальная, а я не готов. И вдруг – неожиданно! – понимаю, что забыл у друзей телефон, представляешь? А видеокамер там очень мало… Я и рискнул. Феликс полицейский?

– Я об этом узнала сегодня утром. Зачем ты забрал телефон Джины?

– Я ведь сказал – понравилась очень. Я редко беру трофеи, без них, знаешь, проще, следов меньше, а тут не удержался. Пароль я из неё вышиб, трубу в спецчехол засунул, потом открыл у