В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

– Я понимаю.

Тихомиров не лукавил, он действительно плохо слышал, что Феликс говорил Читеру, но долетавшие обрывки предложений позволили майору понять происходящее, догадаться, чего добивался и в конце концов добился Вербин. Затем последовала бессонная ночь, после которой Тихомиров твёрдо решил не вносить в отчёт свои домыслы, ограничившись исключительно фактами.

– Я не хотел говорить о твоём отчёте, – вдруг сказал Вербин.

– Тогда о чём? – Тихомиров действительно удивился.

– Ну, во-первых, я подумал, что у тебя могли остаться вопросы, ответы на которые… Не войдут в мой отчёт, но тебе хотелось бы их знать.

– Не под запись?

– Не под запись, – кивнул Феликс.

– И ты ответишь честно?

– Потому и приехал.

– У тебя действительно была амнезия? – быстро спросил Тихомиров.

Важнее этого вопроса для него ничего не было.

– Да.

– Ты выбросил оружие, из которого застрелили Тюленя и Жорика?

– Оно слишком «горячее», чтобы держать его при себе. – Ответ прозвучал достаточно неопределённо, словно Вербин всё-таки опасался прослушки, но тем не менее прозвучал.

– Ты завалил Алю?

– Клянусь, что нет. Я написал в отчёте и верю в то, что написал: Алю убил Читер, потому что она угрожала Юле. Подёнщик защищал свою добычу.

– Когда ты узнал правду?

– По дороге в Утёс.

– Ты узнал, что девушка собирается убить Подёнщика, и решил ей помочь?

– Я решил её спасти. Мы оба это понимаем.

– Когда ты понял, что Читер и есть Подёнщик?

– Когда он пришёл за Юлей.

– Но ты не удивился.

– Я удивился чуть раньше, когда Читер, взяв документы для переоформления машины, не спросил, почему Джину зовут Юлей.

– Он мог не знать, что Джина – это от имени Евгения. Мог решить, что это просто кличка.

– Читер был умным и въедливым человеком. Он собирал подробную информацию на всех, кто попадал в поле его зрения. А тут такой важный момент – я веду себя неправильно, у меня подцепленная на бензоколонке подружка, и всё это – в преддверии важнейшей сделки. Не сомневаюсь, что Читер расспросил о Джине всех, кого мог, узнал её настоящее имя и должен был удивиться.

– Мог удивиться, – не согласился Тихомиров. – Не обязательно.

– Да, только мог, – кивнул Вербин. – Но затем случилось убийство Али. Я сразу предположил, что Читер отомстил за убийство Тюленя и Жорика, но потом понял, что что-то не сходится.

– Аля собиралась покинуть Крым, – напомнил майор.

– Читеру было плевать на Алю, как, впрочем, и на Тюленя с Жориком, – покачал головой Феликс. – Ему было выгодно, чтобы двойное убийство как можно дольше оставалось нераскрытым – это позволяло давить на Кимиева, а месть как таковая Читера вообще не интересовала. Более того, убийство в непосредственной близости от Утёса выводило тебя на меня, что ни в коем случае нельзя было допускать в преддверии сделки, но Читер на это пошёл. И вот тогда я окончательно понял, что у него был другой мотив. И тот, другой мотив Читер считал неимоверно важным, важнее сделки.

– Мы послали запрос в Красноярск, – рассказал Тихомиров. – Коллеги подняли старые материалы и сообщили, что некоторое время назад у них происходили подобные убийства: две очень похожие женщины в год, изнасилование и зверское избиение. Убийства, как правило, происходили в конце весны и начале осени, а возле тел обязательно находили журнал «Playboy» за соответствующий месяц. Убийства прекратились после того, как Читер покинул Красноярск и перебрался в Крым.

– А тут они начались, – протянул Феликс.

– А тут они начались, – эхом отозвался Тихомиров. И добавил: – Интересно, что ты его вычислил, хотя не помнил, что полицейский.

– Одно другому не мешает, – рассудительно ответил Вербин.

– Охотник всегда остаётся охотником?

– Вроде того.

– Ты ведь специально его злил. – Майор вздохнул. – Читер понимал, что в его положении нужно сдаваться, а ты вывел его из себя. Ты хотел его убить.

Без ответа.

Но они оба услышали непроизнесённую Вербиным фразу: «Он бы продолжил преследовать Юлю». И мысленно с ней согласились. Да, продолжил бы, никаких сомнений. И добрался бы до неё, не в этом году, так в следующем, или через год. Или когда вышел бы из тюрьмы, если бы вообще в ней оказался. Добрался бы обязательно, не остановился бы.

Да.

Мужчины помолчали, после чего Тихомиров спросил:

– А что во-вторых?

Феликс не стал переспрашивать, помнил, что начал свою речь со слов: «Во-первых», и просто ответил:

– После возвращения памяти у меня возникло очень странное, необъяснимое ощущение, что я о чём-то забыл.

– Да неужели? – не удержался майор.

– Дослушай, пожалуйста, – вежливо попросил Вербин. – После посмеёшься, если сочтёшь нужным.

Тихомиров промолчал.

– Так вот. Я сам понимал глупость ситуации, но избавиться от этого ощущения не мог. – Пауза. – До тех пор, пока вчера мне не позвонили и не назвали время и место, куда я должен явиться.

– Что значит «должен явиться»? – не понял майор.

– Не знаю, – ответил Феликс. – Всё, что я вспомнил, услышав голос, это то, что я ждал звонка и должен явиться в указанное время в указанное место.

– Это шутка такая?

Теперь промолчал Вербин. Только головой покачал, показав, что не шутка.

– Звучит очень странно.

– Знаю. Поэтому и пришёл к тебе.

– Номер незнакомый?

– И не определился.

– Где и когда?

– Завтра поздно вечером на диком пляже.

– Что думаешь?

– Ты сказал, что звучит странно, я говорю, что звучит подозрительно, потому что я абсолютно не помню, почему я должен там быть и что должен делать.

– Я возьму силовое прикрытие, но сразу предупреждаю: если это дурацкий розыгрыш, то есть мы приедем на дикий пляж, а там никого не будет…

– Если там никого не будет – мы просто искупаемся, – рассмеялся Вербин. – Разве плохо? – И прежде, чем Тихомиров высказался, закончил: – Спасибо.

И протянул майору руку.

17 августа, суббота

Их снова оказалось восемь. Не девять, как того требовал Ритуал, а восемь – второй раз подряд.

В прошлом году, когда один из Избранных впервые не явился на Зов, Галин сильно испугался: и за Ритуал, и за себя. И у него были все основания бояться, потому что в прошлом году Галин чувствовал за собой вину: не сдержался, не смог устоять перед нежной прелестью одной из Избранных и применил силу, чтобы привлечь её, вызвать на пустынный пляж и провести на нём чудесную ночь. Знал, что Избранная только что пережила мощнейшее воздействие на психику, но не смог устоять и надавил ещё раз, заставив раскрепоститься и потерять контроль над своими желаниями. Думал, что воздействие будет разовым, но ошибся.