В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

Галин получил, что хотел, но вскоре узнал, что сорвал Избранной все возможные внутренние запреты, отправив женщину в бесконечный поиск чувственных наслаждений. Не забеспокоился, решил, что приключения не помешают Избранной явиться на Зов, но вновь ошибся: что-то пошло не так, и Джина не пришла. И вот тогда Галин затрепетал в ожидании наказания, но неожиданно услышал голос: «Её смерть всё равно принадлежит нам», и успокоился.

Почему не явился нынешний Избранный, Галин не знал, но был уверен, что он не имеет к этому отношения и его совесть чиста.

Что же касается остальных, они приехали точно ко времени. Даже чуть раньше – чтобы ни в коем случае не опоздать. Кто-то на своей машине, кто-то на арендованной; кто-то на автобусе, кто-то на такси. Кто-то приехал из соседнего города, где отдыхал в отеле, кто-то из родного города, куда успел вернуться после отпуска; одна женщина находилась в командировке во Владивостоке, солгала начальству, что с матерью случилась беда, вернулась в Москву и сразу же отправилась в Крым. Двое Избранных остановились в одном отеле, но до условленного места добрались поодиночке – никто из них не искал попутчиков. И не стали знакомиться, когда собрались у Башни Призыва. Не видели необходимости.

Приехав, они в молчании расселись вокруг Башни и замерли, дожидаясь, когда прозвучит слышимый только им Зов. Трое мужчин и пять женщин. Сидели, не чувствуя холода, хотя ближе к ночи у воды стало свежо. Сидели не шевелясь. И костёр разжигать не стали, потому что в ночь Ритуала огню у моря места нет. И чем сильней сгущалась тьма, тем ярче светилась Башня Призыва. Изнутри. Со стороны могло показаться, что её центральная ось представляет собой тонкую лампу белого света, на которую стали постепенно подавать всё большую и большую мощность. И чем ярче становился свет, тем сильнее отражался он в глазах Избранных, медленно заливая их безнадёжно белым. Но не ослепляя, а направляя взгляд внутрь, где каждый из них видел что-то своё. Слышал то, что только ему шептало Море. Которое есть Океан бескрайний. Который лишь часть бесконечности Неба, уходящего далеко-далеко вверх, ко всем звёздам Вселенной. Для которой Земля – не больше чем песчинка, почему-то интересная давно забытым богам, в которых истово верил Галин.

Каждый Избранный видел и слышал только то, что предназначалось ему.

А наблюдающий за ними Галин с благоговейным трепетом ожидал, когда они услышат Зов. Каждый – свой, но одновременно. Поднимутся на ноги, продолжая не отрываясь смотреть на Башню Призыва, разденутся медленно, кто-то – бросая одежду как придётся, кто-то – аккуратно складывая, после чего возьмутся за руки и неспешно войдут в Море. И продолжат идти до тех пор, пока…

«Уходи!»

Зов ещё не прозвучал, Ритуал только начался, но противиться услышанному приказу Галин не мог: вздохнул и покорно направился к горному велосипеду с электрическим приводом, на котором уехал с дикого пляжа считавшейся непроходимой дорогой, не попавшись никому на глаза.

И не увидел, как в тот самый момент, когда Избранные закончили раздеваться, на пляж выбежало не меньше десятка мужчин, двое в штатском, остальные в полицейской форме, и стали хватать зачарованных людей за руки.

– Стой!

– Всем стоять! Не двигаться!

– Остановитесь!

– Не идите в воду!

– Не пускайте их в воду!

На берегу стало шумно. И светло – тьму разрезали мощные фонари.

– Держите их!

– Они вырываются!

– В наручники всех! Не подпускайте их к воде! Не позволяйте им войти в воду!

Но кому-то уже позволили, пропустили, не удержав, и теперь полицейские пытались вернуть на берег мужчину, глотающего морскую воду с таким желанием, словно хотел раствориться в волнах. Остальные кричали. Не ругались, а кричали горестно, с таким отчаянием, словно полицейские лишали их чего-то невообразимо важного, ценного, как смысл жизни.

Галин этого не видел, но рыдал, уезжая прочь на ловком горном велосипеде. И тоска сжимала его сердце при мысли, что в этом году Ритуал не состоится. Тоска, но не страх, потому что он слышал властный шёпот: «Это не конец!» И улыбался этим словам, сквозь слёзы.

А Тихомиров внимательно оглядел красивую башню, вокруг которой валялась или была аккуратно сложена одежда, пересчитал спасённых людей и удивлённо посмотрел на Вербина:

– Знаешь, а ведь такое уже было. Примерно год назад мы нашли одежду и документы восьми человек и до сих пор не можем понять, что их заставило совершить коллективное самоубийство.

– Если ты спрашиваешь у меня, то я понятия не имею, – ответил Феликс, глядя майору в глаза. – Мне просто позвонили и попросили сюда приехать.

– А мне кажется, что благодаря амнезии ты сейчас не с ними, точнее, не в воде, потому что здесь, кроме вас, никого бы не было.

– Может быть, – легко согласился Вербин. И кивнул на башню. – Как думаешь, они сами её построили?

– Узнаем, – пообещал Тихомиров. Потом посмотрел на кричащих людей и вздохнул: – Если, конечно, у них вообще можно будет хоть что-нибудь узнать.

18 августа, воскресенье

– Красиво, правда?

Он сразу понял, что девушка говорит о кривой сосне, которая каким-то чудом выросла на скале и, если бы они с Юлей сидели чуть ниже, загородила бы им панораму. Но сейчас, поздним вечером, на фоне ещё светлого моря, сосна стала очень резкой и очень чёрной, не мешала, а стала причудливым узором, которым кто-то украсил сумерки моря.

И они, наоборот, спустились чуть ниже, чтобы иногда смотреть на панораму сквозь неё.

– Красиво, – согласился Вербин.

– Но чего-то не хватает, ведь так?

Чего мы ждём от заката?

– Солнце садится за нашими спинами, – тихо ответил Феликс.

– Я знала, что ты поймёшь. – Юля улыбнулась. – Солнце садится за нашими спинами… Ты очень хорошо сказал.

– А мы смотрим на восток.

– Даже ночью?

– Всегда.

– Потому что с востока приходит новый день. А с ним – новая надежда. Мы не смотрим, как умирает старый день, а ждём новый.

Он почувствовал прикосновение и взял девушку за руку. Она тихонько засмеялась и положила голову на его плечо.

– Где ты опять шлялся целый день?

– Закрывал бюрократию по ночному делу.

– Закрыл?

– Да.

– Ты вернулся на такси.

– У меня забрали «Bronco», – с притворной грустью сообщил Вербин. – Теперь ни яхты, ни машины.

– Машина есть у меня. – По голосу он понял, что Юля поддержала шутку. Однако следующую фразу она произнесла совсем другим тоном. И намного тише. – А ещё у меня есть ты. И мне было очень страшно, когда ты рисковал ради меня.

– Так было нужно, – ответил Феликс.

– Ты злил