Современный зарубежный детектив-11. Книги 1-19 - Сол Херцог

Кастелл повернулся к нему с потрясенным видом. «Что ты говоришь, Денис?»

«Именно так. Анастасию похитили. Я только что прослушал её сообщения. Теперь моя единственная задача — вернуть её. Ты сможешь с этим разобраться, Сэм? А теперь извини…» Он прошёл мимо двух мужчин.

Младший преградил ему путь. «Я ничего не знаю о вашей жене, сэр, но нам понадобится ваш паспорт. Вы можете обжаловать решение в суде, сэр».

Хисами подошёл к окну, набрал номер и что-то пробормотал в трубку. Он повернулся к двум мужчинам: «Встреча будет у меня дома, просто покажите удостоверение личности».

«Мы бы предпочли, чтобы вы пошли с нами, сэр».

Хисами подошёл к ним. «У вас есть только право изъять мой паспорт — и ничего больше. Вы это знаете, как и мой адвокат».

OceanofPDF.com

ГЛАВА 3

Три года назад, в тихий, но очень холодный день, Пол Сэмсон и Анастасия Христакос арендовали лодку в порту Пулы на полуострове Истрия, Хорватия, и отправились через Адриатическое море в Венецию.

Прошло две недели с момента событий на ферме в Северной Македонии, где их, сирийского мальчика Наджи Тоума, его друга Ифкара и пожилую пару, управлявшую фермой, держали в плену четверо террористов. Их спасло от пыток и неминуемой смерти вмешательство Дениса Хисами, который расправился с тремя террористами, а в убийстве мужчины по имени Мачете – Альмунджил – ему помог мальчик Наджи, нанесший ему удар ножом в сердце в тот самый момент, когда Денис Хисами проявил смертоносное мастерство, присущее ему в пешмерге. Хисами тут же исчез, удовлетворённый тем, что человек, изнасиловавший его сестру Айсель и ответственный за её смерть, теперь сам мёртв. Ничто из произошедшего не должно было выйти наружу, если Хисами хотел сохранить своё положение опоры общества залива Сан-Франциско. Спасение было приписано македонским силам безопасности, и Самсон, Анастасия и Наджи без труда поддерживали эту версию во время допроса европейскими разведками, которые были рады получить важную информацию, предоставленную им Наджи. Только британские шпионы Питер Найман и Соня Фелл пытались вытянуть из них точную последовательность событий на ферме, но это вызвало у них презрение со стороны европейских коллег, и они прекратили допросы.

Потребовалось несколько дней, чтобы вызволить семью Наджи из лагеря беженцев в Турции и перевезти их в новый дом, предоставленный немецкими властями, которые также гарантировали Наджи и его не менее одаренной старшей сестре места в школе для одарённых детей. К необычайной радости Наджи, в Пудник, на севере

Македонии, чтобы доставить его в аэропорт Скопье, где он должен был сесть на немецкий правительственный рейс в Берлин. Расходы были покрыты в знак признания выдающихся разведданных об ИГИЛ, которые Наджи привёз на Запад на своём потрёпанном телефоне, пережившем погружение в Эгейское море и все опасности, которые он пережил во время своего путешествия по Балканам.

Пока Самсон лечился в больнице Скопье после побоев, полученных от одного из бандитов (существовали опасения, что он может ослепнуть), Анастасия вернулась на Лесбос, чтобы договориться о временной замене на время давно просроченного отпуска. К тому времени, как она вернулась на Балканы, чтобы встретиться с ним в Загребе (Хорватия), ему сказали, что его зрение не пострадает и более-менее восстановится, хотя отёк и швы вокруг глаза всё ещё были видны.

Поездка в Венецию была её идеей. Никто из них там не был, и именно Анастасия настояла на том, чтобы они добрались туда на лодке, а не на самолёте. Поэтому они отправились на запад из Загреба на арендованной машине, бодрые, но немногословные, и оставили её в древнем городе Пула, где Самсон начал искать в порту лодку и шкипера. Это было непросто, поскольку наступила зима, а чартерные яхты находились на ремонте или стояли на причале. Наконец он нашёл владельца большого траулера с курносым носом, который согласился на поездку, но за непомерные 3500 евро из-за цен на топливо.

Но после победы на чистокровном Темном Нарциссе на ипподроме в Аскоте двумя неделями ранее у Сэмсона не возникло никаких затруднений с оплатой.

Они поднялись на борт « Марии Редан», свежевыкрашенной в тёмно-сине-красную ливрею, во вторник в 6:30 утра, взяв с собой пару дорожных сумок и рюкзаков. Капитан, Филипп, оказался более любезным, чем можно было предположить по его поведению на причале. Он приготовил завтрак из булочек с вяленой ветчиной и кофе, который они съели, когда « Мария Редан» вышла из порта и взяла курс на северо-запад Адриатики. Филипп, казалось, понимал, что это путешествие имеет для них особое значение и что они направляются навстречу друг другу, а также в Венецию.

«Ты все еще куришь?» — спросила она Самсона, когда земля скрылась в тумане, размывшем границу между небом и

море. «Немного, но у меня где-то есть сигареты». Он положил их в рюкзак.

Они вышли на палубу, уселись на лебедку перед рубкой и закурили, но из-за тонких брызг с носа курить стало невозможно, и они выбросили промокшие сигареты за борт. «Вы в порядке?» — спросила она.

«Да, я в порядке. Мне вот что интересно. Ты знаешь, какого чёрта мы тут делаем».

«Ты думаешь, что это не сработает, что так быть не должно?» — крикнула она, когда они врезались в волну.

Он покачал головой и вытер брызги с её лица. Она улыбнулась и облизнула губы.

«Но ведь именно это ты и говорил до того, как мы нашли Наджи. Помнишь?»

«Преданность делу — это не твой конёк. Так всегда говорят люди, когда не уверены. Я сам так говорил».

«Как кто-то может быть в этом уверен? Я знаю одно: мне нравится быть с тобой, и я считаю тебя умным, порядочным человеком, и меня к тебе тянет». Она провела пальцем по его губам. «Сейчас я счастливее всех на свете. Потому что я с тобой и могу забыть о том, чем занимаюсь каждый день в лагере. И о том, что случилось в горах».

«Значит, я отвлекаю? Думаю, это нормально». Он посмотрел на неё с притворной обидой.

«Всё верно, ты такой. Но это отвлечение, которое я, возможно, буду любить вечно. Кто знает, Пол? Я понятия не имею о будущем. Ничто на самом деле не имеет смысла. Мы живём в новое время, и никто не может быть уверен, что произойдёт или где мы окажемся через несколько лет. Поэтому я живу этим моментом с тобой, на этой вонючей старой лодке посреди моря, и я радуюсь ему, и я не