Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Да, сэр. Я насчет Мак-Мурдо. Как вы уже поняли, он тоже поучаствовал со своей стороны, хоть и не совсем так, как описано в его показаниях.

– Прелестно! Иными словами, у нас есть еще один неудобный свидетель, видевший, как всё случилось на самом деле, и склоненный вами ко лжи, так?

– С ним проведена предварительная беседа вразумительного толка. Он согласен учесть наши обстоятельства, но за определенные встречные подвижки.

– Сколько деятельных людей в вашей истории. Но вы, разумеется, самый деятельный и, не сомневаюсь, всех оставили позади. Чего вы хотите?

– Речь о вознаграждении, объявленном за поимку преступника. Мак-Мурдо здорово помог нам, это нельзя не учесть, так что его ожидания вполне понятны.

– Нет, инспектор, речь совсем о другом. Вы без малейшего стеснения предлагаете мне подкуп свидетеля. Не молчаливого, как ваш скрывшийся вор, который, как все мы отныне будем молиться, так и не даст знать о себе. А того, кому предстоит давать показания под присягой в Олд-Бейли. Вот во что вы всех нас втягиваете, Лестрейд.

– Сэр, если вы настаиваете, еще не поздно обернуть всё вспять. Полагаю, если я принесу мистеру Шолто извинения, верну ему его имущество и лично доставлю его в Норвуд, он останется вполне удовлетворенным, чтобы забыть обо всех недоразумениях. Но в таком случае, может быть, вам сначала захочется узнать, что это за имущество?

Плеть впервые за всё время экзекуции замерла. Наконец-то мне выдалась передышка – при том, что о перехвате инициативы пока даже мечтать не приходится. Просто перед суперинтендантом возникло неожиданное препятствие. Пока он раздумывает над тем, как уступить любопытству и сохранить лицо, я, отведя в сторону глаза, тихонько отворяю дверь.

– Сержант, заносите.

При иных обстоятельствах этот момент мог бы стать звездным часом Симмондса. Блестяще проявивший себя в течение всего расследования, он как никто заслужил право лично поставить жирную точку в норвудском деле, тем более что ему представилась возможность сделать это так эффектно. Имея все основания для этого и не догадываясь, что устроенная нам выволочка не просто смазала пафос его появления, но и поставила под сомнение уместность, он входит и движется на нас с тихим достоинством молчуна, неумело прячущего гордость за собственный вклад в великое дело. Торжественная поступь не дастся легко, если заблаговременно не тренироваться. Видимо, ранее сержанту не представлялось подходящего повода. Пытаясь привнести ощущение триумфа в каждый шаг, с которым он переносит свое грузное тело, Симмондс не замечает наших кислых физиономий вплоть до момента, пока мешок не опускается на стол Бартнелла. Оседая, содержимое мешка отзывается звуком, который принято называть металлическим. В нашем случае его вполне уместно определить как золотой.

Заметив наконец у присутствующих отсутствие воодушевления, сержант тушуется, но тут же вдохновляется какой-то мыслью. Не будучи уверенным, что угадал, но всерьез опасаясь, что Симмондс начнет извлекать из мешка наиболее сногсшибательные предметы и совать их под нос суперинтенданту, я поспешно вмешиваюсь:

– Спасибо, сержант. Вы свободны.

Симмондс удаляется гораздо резвее, а мы стоим беззвучно еще секунд пять. Затем суперинтендант осторожно приближается к мешку и так же осторожно заглядывает в него. Тон его меняется и теперь трудно распознаваем.

– Позвольте поинтересоваться, дружище Лестрейд, это – то самое, о чем я даже боюсь подумать?

Это слово проскочило у него не бездумно как расхожее, а вполне осмысленно. Он действительно много чего боится, в том числе и счастливых эмоций, полагая, что преждевременной радостью спугнет удачу.

– Да, сэр. Недостающие погремушки из ларца.

– Та-ак! И что на это нам имеет сказать мистер Шолто?

– То есть вы уже не против того, что мистер Шолто вновь доставлен сюда?

– Мой вопрос прозвучал раньше вашего, инспектор. Так что насчет Шолто? Вы уже беседовали с ним?

– В общих чертах.

– Тогда я хочу знать самое главное: как это было ему преподнесено и есть ли у него возможность придраться к чему-нибудь и поднять скандал? Только, умоляю, обойдитесь хоть здесь без уверток! Скажите прямо всё как есть.

– Как только мешок оказался у нас…

– Вы же говорили, что вас там не было!

– Вы же просили без уверток.

– О черт!

– Так вот. Мак-Мурдо вызвал Тадеуша, и Симмондс объяснил, что ему придется снова прокатиться сюда к нам. Это тоже, если позволите так выразиться, истина.

– Если вы решились на такую вопиющую авантюру, думаю, вы позаботились заранее как-то нейтрализовать его ухищрения? Не мне вам рассказывать о куда более безупречных с виду делах, с треском провалившихся в суде.

– Безусловно, я учел это.

– Тогда объясните мне, как эти драгоценности, дьявол их дери, оказались на территории усадьбы?! Кто и когда их туда доставил, если за Шолто следили ваши люди? Или это случилось еще раньше?

– Дело в том, что они и не покидали пределов Пондишери-Лодж. По дороге сюда Шолто успел сделать первое на сегодня заявление. Он утверждает, что ничего о сокровищах не знал, впервые видит их вместе с мешком и предполагает, что Бартоломью зачем-то разделил клад на две части, одну из которых предпочел спрятать где-то на территории усадьбы.

– И вы ему верите?

– Конечно нет. Но дело не в этом. Если помните, Тадеуш заявил нам, что в тот вечер, когда он приехал к брату, ларец был полон доверху. После его ухода Барт Шолто заперся изнутри и никому не открывал. Так свидетельствуют слуги. Конечно, за дверью и лестницей никто постоянно не следил, так что Бартоломью вполне мог после ухода брата выскользнуть незаметно из кабинета и спрятать часть ценностей где-нибудь, допустим в подвале. Но зачем ему это, если он только что продемонстрировал брату полный до краев ларец и ждал на следующий день гостей? Была договоренность, и всё обещало пройти честно. Кого можно этим обмануть?

– Ну, а вы-то сами что думаете? Зачем Тадеуш Шолто закопал сокровища? И где он их взял?

– Нет нужды гадать, сэр. Я вам привез однозначный факт. Несомненно, он предпочел их перепрятать понадежнее. До этого они находились где-то в доме. В день его ареста Джонс со своими людьми осмотрел только кабинет, чердак и крышу. Вчера Шолто смекнул, что к нему вот-вот нагрянут с обыском.

– Но как он нашел их? Наткнулся случайно на днях, когда въехал в усадьбу? И почему не сообщил нам? Вы думаете, он не желал делиться с мисс Морстен?

– Нас он неоднократно заверял, что именно по его требованию мисс Морстен была поставлена в известность и что жемчужины ей высылал лично он.

– Так может, всё было наоборот и благородство проявил Бартоломью, а не он? И за это поплатился жизнью? Но,