Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

– Думаю, наше пари пробудило в вас азартные нотки. Что ж, идемте, а то пропустим самое интересное.

Я пригляделся. Позади Лестрейда стояло еще четверо или пятеро человек. Все они молча смотрели на меня. И хоть в темноте выражений их лиц было не рассмотреть, я кожей ощутил их угрюмый и неприязненный настрой. Эти не дадут мне пропустить самое интересное при всем моем желании. В самом деле, обладатели таких насупленных физиономий (хоть их и не рассмотреть в темноте) просто не могут остаться безучастными, если в мою вечернюю программу не проникнет искрометная атмосфера праздника. Мне оставалось только смириться. Следуя за инспектором, все мы осторожно двинулись в сторону поляны. Прямиком к тому месту, что описал в письме Мак-Мурдо. Высокий худой человек стоял ровно в пятнадцати футах от кривого раздвоенного дерева (кажется, это и вправду был тис) и бодро углублял лопатой образовавшуюся у его ног яму. Этот сухопарый силуэт я узнал бы и при куда худшем освещении. Стройная сильная спина выгибалась дугой, как могучий английский лук времен короля Эдуарда и его славного сына, а поджарые икры натягивались тетивой при каждом движении прирожденного землекопа. Даже в это примитивное занятие Холмс вносил свою неповторимую грацию. Настоящий атлет играючи швырял далеко в сторону землю, лопата легко входила в перекопанную ранее почву. Работа спорилась, и яма, если можно так выразиться, росла на глазах. Наконец он перестал копать и воткнул лопату в кучу набросанной земли, затем спрыгнул в яму и, наклонившись, исчез в ней. Вскоре под луной показались его голова и руки, держащие какой-то предмет. Насколько я сумел рассмотреть, он напоминал обыкновенный мешок из грубой холстины. Руки опустились на серебристую под луной траву, мешок брякнулся и прогремел в тишине россыпью звенящих звуков. Услышав их, я невольно закрыл глаза. Мне почудилось, что сквозь задумчивое молчание ночи меня окликнули разом все атрибуты дорогой красивой жизни. Само будущее, роскошное и теперь уже вполне зримое, подмигнуло мне, обещая совсем скоро завернуть меня, словно конфету, в изящную обертку довольства и праздности. Где бы я ни находился впредь – на палубе собственной шхуны во время морского путешествия или в бескрайнем парке своего имения, принимая восхищение гостей по поводу новой клумбы, – всюду, будто из любимой музыкальной шкатулки, меня будет преследовать эта мелодия, услышанная сегодня. Сопровождая все мои забавы, порожденные таким образом жизни, она непонятным образом наделит бездельничанье особым высоким смыслом. Нескончаемое отдохновение и бесчисленные блага – вот все спутники моего времяпрепровождения на столько лет вперед, сколько подвластно воображению.

Пока я так размышлял, свершилось немыслимое. Глас окрыленного высвобождением клада послужил сигналом для еще одной затаившейся тени. Некто не из нашей компании бросился в сторону Холмса как раз в тот момент, когда мой друг принялся вылезать из ямы. Увидев это, я рванулся ему на подмогу, но меня удержали протянутые отовсюду руки полицейских. Так что в развернувшейся перед моими глазами схватке я смог принять участие лишь в качестве зрителя. Она была ужасно короткой. Короткой, потому что уместилась в пару секунд, и ужасной от переполнившей ее жестокости. Атакующий зверь снес Холмса, нанеся ему резкий удар в голову. Мой друг, не успев закрыться от подлого выпада, рухнул назад в яму и, повторно исчезнув с наших глаз, больше уже не показывался.

У меня замерло сердце, я обмяк в объятиях всё еще вцепившихся в меня людей Лестрейда. Тот факт, что Холмс предпочел не только вернуться в свежевырытую яму, но и упокоиться там, вызвал во мне жуткое чувство, словно он сам приготовил себе могилу и погребение уже началось. Неизвестный агрессор подошел к краю ямы и, немного подавшись вперед, заглянул туда. В следующую же секунду к нему бросились подручные Лестрейда, а сам инспектор повис на мне, обхватив за руки и громко шепча в ухо:

– Еще минуту, доктор, и всё будет кончено. Не вздумайте кричать. Напоминаю, мы с вами находимся здесь не совсем законно, так что, дабы не испортить дело, придется убраться отсюда так же тихо.

– О чем вы, инспектор! – возмутился я, впрочем, тоже шепотом. – Мой друг ранен!

– Не вмешивайтесь, иначе повторите его судьбу! Этот Мак-Мурдо – сущий дьявол! Смотрите, что творится.

И вправду творилось что-то неописуемое. Из свалки периодически кто-нибудь вываливался – чаще в одиночку, но иногда парами и даже тройками. Каждый такой выбывший, полежав немного и придя в себя, вставал и, мотая головой во все стороны, на шатающихся ногах вновь присоединялся к физической дискуссии. Насколько я сумел рассмотреть в темноте, такой передышкой воспользовались едва ли не все, кроме Мак-Мурдо, а некоторые и по нескольку раз. Наконец Лестрейд приблизился к дерущимся и негромко окликнул окруженного силами закона удальца:

– Одну минуту, Мак-Мурдо! Это полиция. Опустите кулаки, надо поговорить.

– Так я вам и поверил! – задыхаясь, прохрипел удалец. – Откуда мне знать, что вы из полиции?

– Инспектор Лестрейд, если угодно. Ну же, Мак-Мурдо, не глупите. У меня для вас предложение, которое вам понравится.

Боксер опустил руки, но продолжал находиться в напряженной стойке, опустив подбородок к груди и глядя на потрепанную армию противника исподлобья.

– Вот мое удостоверение, – подошел к нему Лестрейд. – Поздравляю, вы задержали вора. Честь и хвала достойному слуге. А теперь закон обязывает вас передать задержанного вместе с добычей в руки порядка. Так что будьте добры исполнять мои требования. Все необходимые разъяснения получите позже.

– Я должен сообщить о случившемся хозяину.

– Позже! – уже строже подчеркнул Лестрейд.

– Мне хорошо платят за мою работу, мистер Лестрейд, так что я считаю себя обязанным…

– Очень скоро вы ее потеряете, Мак-Мурдо. Так что не упустите шанс компенсировать утрату места достойным вознаграждением за помощь в поимке преступника. Естественно, сие зависит от вашей сговорчивости.

– Позвольте, инспектор! – вмешался я. – Вы кого сейчас назвали преступником?

– Не вмешивайтесь, доктор, – процедил Лестрейд, понизив голос. – Речь не о вашей компании, а пока, сделайте одолжение, не мешайте.

Мак-Мурдо замолк, а я посмотрел на него с ненавистью. Каков негодяй! Заманил нас своим льстивым письмом и вот так, значит, выказал свое почтение!

– Помогите отнести этого несчастного за ограду и отоприте ворота, – тем временем продолжил распоряжаться инспектор таким тоном, будто Тадеуш Шолто успел переписать на него Пондишери-Лодж. – Доставим его в участок. Сержант, за вами мешок.

Полицейские вместе с привратником вытащили Холмса из ямы и понесли. Я шел рядом и придерживал его голову. Начиная приходить в чувство, мой друг тихонько застонал.