Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

Они кивнули друг другу. От мысли, что он хотя бы на мгновение больше не один в этом мире, к сухим глазам Гордона подступили слезы.

—Уже пора? — спросил Мауриц настолько слабым голосом, что слова превратились в сиплое шипение.

— Мы одни, — ответил Гордон. — Еще не время.

— Они сказали, что я должен ждать Мао. Ты знаешь, что они имели в виду?

Он снова впал в забытье, в то время как его вопрос эхом отозвался в голове Гордона. Что ему ответить? Будет ли бессердечным промолчать или же бессердечно сказать ему правду без прикрас?

— Значит, ты не знаешь, Мауриц?

Тому потребовалось много времени, чтобы отреагировать бесконечно медленным покачиванием головы.

— И ты хочешь знать?

— Хочу, да. — Затем последовало едва слышное «спасибо», и это решило дело.

— Мао родился 26 декабря, Мауриц. Это тот день, когда они собираются это сделать.

Гордону стало стыдно. «Тот день, когда они собираются это сделать», — сказал он. Неужели он думал, что избежит более уточняющего вопроса?

— Значит, они меня убьют? — тихо прозвучало в ответ.

Гордон посмотрел прямо на него и кивнул. И тогда Мауриц закрыл глаза и тоже кивнул.

— А день рождения Мао — когда? Это случайно не второй день Рождества?

Тут до Гордона дошло, что Мауриц больше не испытывает страха. Он смирился, отказался от жизни, возможно, даже желал, чтобы всё закончилось как можно скорее.

Но Гордон чувствовал себя иначе. Когда он набросился на Сисле Парк со словами, она изменилась по отношению к нему. Сначала он думал, что это из уважения, но эта мысль умерла.

«Мне не следовало нападать на неё так жестко. Нужно было держать язык за зубами. Теперь она не оставит меня в живых, я знаю».

— Мы умрем вместе, Мауриц, — сказал он, пытаясь контролировать свой голос. Хрипота, фальцет, кашель — всё одновременно.

— В день рождения Мао? — Мауриц улыбнулся. — А разве второй день Рождества уже не наступил?

Гордон покачал головой. Точно нет, иначе бы их уже не было в живых.

Гордон закрыл глаза и быстро произнес внутреннюю молитву. «Дорогой Боже, присмотри за нами. Пусть Карл, Роза и Асад успеют вовремя. Я слишком молод, чтобы умирать, я уже объяснял Тебе это раньше. Есть столько вещей, которые я так и не успел сделать. Помоги нам, дорогой Боже. Аминь».

На мгновение ему стало легче, но лишь на мгновение.

— День рождения Мао, — слабо донеслось сзади. — Я не понимаю, ты что-нибудь об этом знаешь?

Гордон, сидя к нему спиной, кивнул.

— Да, это завтра, Мауриц, а может, уже и сегодня. Я больше не ориентируюсь во времени. Может быть, сейчас ночь, может, утро, я не знаю.

Тут раздался щелчок реле лифта, это заставило его вздрогнуть. Первый, второй, третий щелчок — он слышал их, и каждый раз через него проходил разряд, заставлявший тело вибрировать.

А затем открылась дверь.

Гордон наполовину зажмурился, чтобы шок не обрушился на него всей своей силой, но увиденное всё равно потрясло его. Фигура была узнаваема. Это была Сисле Парк.

Он опустил голову ровно настолько, чтобы иметь возможность следить за её движениями сквозь ресницы.

Она ничего не говорила. Просто стояла и смотрела на них. Стояла неподвижно — пусть так и будет. Пусть не приближается к ним. Только не сейчас.

Затем она взмахнула руками. Гордон не заметил одеяла, которое было у неё в руках, и теперь она позволила ему упасть на пол.

Мгновение спустя она сняла пальто, легла на пол и, кое-как, но вполне успешно , укрылась им, и со вздохом заснула.

ГЛАВА 62

ГЛАВА 62

Второй день Рождества, суббота 26.12.2020

КАРЛ

Минуты становились все короче по мере того, как утекало время и росло отчаяние. Если в доме кто-то и спал этой ночью, то Карл этого точно не заметил.

Роза бесконечно мерила шагами пространство вокруг своего удобного раскладного дивана, истязая себя час за часом разглядыванием фотографии, которую им прислала Сисле Парк.

— У нас нет ничего, кроме этих рельсов и грузового лифта, за что можно было бы зацепиться, Карл, просто НИЧЕГО больше нет. Где мы зашли в тупик в этом расследовании, я не понимаю? Было бы всё иначе, если бы не коронавирус?

— Всё было бы иначе, если бы не Рождество, и уж тем более, из-за всей этой истории со мной.

Взгляд Карла затерялся в серо-черной ускользающей ночи за окном. Скоро должно было взойти солнце со своим слабым декабрьским светом, возвещая день, когда может произойти непоправимое. Двое заложников, один из которых — близкий друг, вряд ли останутся в живых к тому моменту, когда солнце снова начнет клониться к закату.

Карл в пятидесятый раз посмотрел на часы, которые жадно отсчитывали мгновения до финала. Было пятнадцать минут девятого, а человек из Абенро так и не позвонил.

Тогда он набрал личный номер Маркуса Якобсена на своем мобильном.

Голос начальника убойного отдела был сонным, но он мгновенно пришел в себя, как только понял, кто ему звонит.

— Я такого от тебя не ожидал, Маркус, — начал Карл.

— Взаимно, Карл.

Карл уронил голову на грудь. — Маркус! Ты ведь прекрасно знаешь, что никто не виновен, пока не доказано обратное? Разве не это нам всем вбивали в головы в полицейской школе, а потом повторяли снова и снова?

— Ну-у-у, да... Но мы нашли твои отпечатки на нескольких купюрах из того чемодана, Карл.

— Да, я слышал. Неужели тебе, нашему лучшему следователю в старые добрые времена, ни разу не пришло в голову, что Анкер мог их туда подбросить?

— С какой стати ему это делать?

— Ладно, ты мог бы и сам догадаться, не так ли? А на скольких банкнотах ты нашел отпечатки Анкера?

— На достаточном количестве, я полагаю.

— На достаточном? Спасибо за «точный» ответ. Но знаешь что, ты со своим ложным обвинением препятствовал нашему расследованию в Отделе Q, и ты об этом пожалеешь, если всё кончится плохо. Через пару часов Мауриц Бирбек умрет, и к твоему сведению — хотя ты наверняка уже в курсе — Сисле Парк взяла в заложники еще и Гордона.

—Да, мы знаем. Когда мы объявили её в розыск, она прислала нам фото, на котором видно, как они сидят в том