Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

— Похоже на правду. Для нее орудие убийства — это средство напоминать мужу, кому он принадлежит.

Любовь, самое прекрасное чувство на свете, способно доставлять наибольшие мучения. Она соединяет людей с той же легкостью, с какой разрушает судьбы, вдохновляет на жертвенность с той же силой, с какой толкает на безумства. Горе, когда любовь превращается в зависимость, при которой ищешь в партнере не родственную душу, а спасение от собственных демонов. Женская природа особенно восприимчива к любовной зависимости. Женщины чаще мужчин теряют себя в другом человеке, отчего тонут в омуте губительных чувств, среди которых самое страшное — безжалостная, постоянно помышляющая об убийстве зеленоглазая бестия по имени ревность. В случае с Александриной ревность многократно усиливалась жаждой безграничной власти над мужем.

Кто-то скажет, что Жанну удушила Калугина. Другой скажет, что девушку убила ревность. И оба будут правы.

…В ходе обыска в вещах Калугиной эксперты обнаружили четыре кожаных пояса, один из которых, по ширине соответствовавший отпечатку на шее жертвы, хранился в коробке из-под обуви под горой других коробок, сложенных в углу гардеробной. Эту находку отправили на срочную экспертизу вне очереди. Версия Гурова подтвердилась, когда в швах пояса обнаружились застрявшие частички кожи, содержащие ДНК убитой девушки: они попали сюда с шеи несчастной Жанны Рябининой. Вещественное доказательство дало основания произвести арест Калугиной.

* * *

Финальный допрос Гуров и Крячко решили провести вместе. Вопросы задавал Лев Иванович. Александрина сидела прямая, молчаливая, гордая. На оперативников не глядела, демонстративно уставившись в стену позади них. Никакой хламиды, только дорогостоящая брендовая одежда, которая, впрочем, нисколько не красила владелицу, но лишь контрастировала с ее злобной миной сильнее, чем ритуальный наряд. На талии платье перехвачено широким поясом, который надет намеренно, чтобы бросить вызов оперативникам. Уверена в себе. Другая бы на ее месте вряд ли нашла силы и дерзость сходить в бутик за обновкой; Александрина же, оставшись без единого пояса по милости криминалистов, не поленилась наведаться в магазин и прикупить новый.

Рядом с обвиняемой сидит ее защитник — Леонид Николаевич Красилов. Как всегда солидный, серьезный и сосредоточенный. Как всегда смотрящий на собеседника поверх стекол очков. Как всегда играющий авторучкой, зажатой между указательным и средним пальцем левой руки. Гуров знал немного Красилова: очень дорогой адвокат по уголовным делам. Калугины могли себе такого позволить.

— Моя клиентка признает, что являющийся орудием убийства пояс действительно принадлежал ей, — торжественно объявил защитник, — но заявляет, что им мог воспользоваться любой за время ее проживания в доме гражданки Казарновской. Вину в инкриминируемом ей преступлении моя клиентка отрицает.

— Крайне сомнительное утверждение, — возразил Лев Иванович. — Весь пояс сплошь покрыт четкими отпечатками обвиняемой. Чужих отпечатков на нем нет. Если бы кто-то пожелал выкрасть пояс, чтобы использовать для убийства и подставить вашу подзащитную, то этому человеку пришлось бы надеть перчатки. Но в доме, полном людей, человек в перчатках, пробирающийся в чужую комнату и выносящий оттуда вещи, немедленно обратил бы на себя внимание. Перчатки там надевает лишь прислуга, выполняя определенные работы, но у прислуги на ночь убийства есть алиби, не говоря об отсутствии мотива. Вдобавок убийца неизбежно бы стер часть отпечатков гражданки Калугиной. Не получится держать пояс в руках аккуратно, когда душишь человека.

В ответ — презрительное молчание Александрины, сквозь которое пробивались слова адвоката:

— Домыслы какие-то. Вы можете неопровержимо вложить орудие убийства в руки моей подзащитной? Нет? Я так и думал.

— Неопровержимым доказательством является тот факт, что орудие убийства каким-то образом вернулось в комнату обвиняемой. Как именно? Хотите сказать, пояс туда намеренно подложили? Почему же его не бросили на месте преступления? С чего нести пояс в спальню Калугиной, рискуя разбудить и Калугину, и весь дом?

— Преступник и не собирался нести орудие убийства в спальню Калугиной. Моя подзащитная припоминает, что подобрала этот пояс с пола в коридоре в утро, когда был обнаружен труп Рябининой. Так что убийца не возвращал пояс в спальню, как вы предполагали, а оставил его в общем коридоре. Александрина Константиновна, пока еще ничего не зная об убийстве, подняла свою вещь и положила в свободную коробку, а затем из-за потрясения забыла о такой мелочи.

«Ты хоть сам в ее брехню веришь?» — так и подмывало спросить Гурова.

— Подумайте, Александрина Константиновна, как вы выглядите сейчас, — внезапно предложил он. — Хорошенько над этим подумайте.

Не ожидая такого поворота в допросе, Крячко недоверчиво покосился на товарища. В настоящий момент выглядит Калугина воплощением непоколебимости. Любые доводы отскакивают от нее, точно мяч от стены. Зачем Гурову понадобилось заводить столь странный разговор? К каким потаенным страхам или желаниям обращены эти слова?

На лице Александрины между тем ни единый мускул не дрогнул. Полуприкрытые веки не шевелились, как и глазные яблоки под ними. Разве что лоб заблестел. Это пот выступил? Ей жарко или же неконтролируемые реакции организма свидетельствуют о том, что Гуров нащупал верный подход?

Выдержав небольшую паузу, Лев Иванович продолжил раскрывать свою мысль:

— Помните, как хихикали те развязные девчонки в санатории? Я про «Хрустальный источник». Вы же не только ради меня устроили показное наказание Артемия в бассейне. Я все видел. Видел ваше лицо, эмоции читались на нем, как отпечатанные на плакате. Вам действительно хотелось наказать Артемия, потому что он превратил вас в посмешище для бесстыжих соплячек, кокетничающих с мужчинами вдвое старше их.

Красилов слегка задергался и спустил очки на носу пониже, чтобы лучше рассмотреть Гурова. Адвокат не понимал, о чем ведет речь этот хитрый опер, который на его глазах пару раз добивался признания от весьма крепких орешков. Не понимал — но был уверен, что полковник и на сей раз начал свою коварную игру, вынуждая обвиняемую раскрыть секреты.

Внешне Александрина оставалась неизменна, играла в невозмутимого каменного сфинкса, сложив руки на груди. Только пальцы-сардельки правой руки крепче вцепились в левый локоть.

— А уж какую пищу для пересудов вы предоставили тем девчонкам, когда определили супруга на программу для коррекции мужских проблем!..

Теперь отлично видно, что Калугину бросило в пот. Но она не вытирает лицо, стремится показать себя сильной, самоуверенной и хладнокровной.

Зато адвокат всполошился, ему-то незачем играть в напускное хладнокровие.

— Довольно! — сказал он и вдавил мост очков в переносицу. — Что вы пытаетесь сообщить моей клиентке?

— То, что ее отговорки и уловки вопреки очевидному заставляют ее выглядеть слабой женщиной. — Вновь небольшая, прямо-таки микроскопическая пауза, и Гуров опять обратился к Калугиной: — Да, слабой женщиной, обманутой женой, над которой все вокруг потешаются. А ведь с признанием вы станете внушать уважение…