Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

денег. В какой-то мере мой старик был жуликом – в те времена это называлось «предприимчивый человек». Игры тогда не регулировались государством, и даже убийство могло запросто сойти с рук.

Когда он женился на моей маме, они купили киоск и начали неплохо зарабатывать. А потом, когда я был еще совсем мелким, старик давал мне доллар в день, чтобы я ходил по ярмарке с плюшевой гориллой. Вроде как рекламировал его заведение. Люди на такое клюют. Видят призы и думают, что смогут их выиграть.

– Вы говорите об этой ярмарке? О «Счастливом Горации»?

– Верно. Мои предки, по сути, были наемными работниками. Получаешь прибыль, часть отдаешь управляющему. Тогда не подписывали никаких контрактов, договор скреплялся рукопожатием. Иногда тебя обманывали, иногда нет. Но я не дурак и кое-что усвоил. Несколько лет назад я стал совладельцем. И вместе со мной еще человек шесть. Я занимаюсь фокусами ради забавы. Это весело. Мне всегда нравились фокусы, а Бекки может носить свои любимые блестящие костюмы.

– Когда я была маленькой,– сказала Миа,– «Счастливый Гораций» приезжал в наш город. В то время…

– Да уж, этот фиолетовый бегемот пользуется спросом,– вставил Ковальски.

– Точно.– Миа закинула ногу на ногу, стукнувшись коленом о крышку миниатюрного столика. Ковальски покрепче сжал свой стакан.– В то время,– продолжила Миа,– здесь работал один фокусник, он еще носил повязку на глазу. Не помню, как его звали, но…

Миа умолкла, заметив выражение лица Роджера Ковальски. Как будто ему в нос ударил неприятный запах.

– Полагаю, вы знаете, о ком я говорю,– сказала Миа.

Роджер Ковальски выдохнул мне в лицо алкогольные пары.

– Боже… Да, я знаю, о ком вы говорите.– Отхлебнув виски, он уставился на нас с другой стороны стола.– Вы поэтому здесь? Чтобы послушать историю этого парня?

Миа взглянула на меня, затем снова на Ковальски.

– Что за история? Мы не в курсе.

– Бросьте.– Похоже, Ковальски решил, что его разыгрывают.– Вы снимаете передачу о ярмарочных фокусниках и не знаете об этом парне?

– Я просто помню его с детства, вот и все,– пожала плечами Миа.

Ковальски выгнул брови и покачал головой, дряблая кожа у него на шее колыхнулась.

– Что ж, леди, врать не буду: я не прочь оказаться в шоу на «Нетфликс». Так что, если хотите услышать историю, я вам ее расскажу, только не вините меня за то, что разрушил теплые детские воспоминания…

3

– Я не знал его имени,– начал Роджер Ковальски.– Все просто называли его Фокусником. В девяностые к этому относились немного свободнее. Мне было лет тринадцать-четырнадцать. Помню, мой старик перенес операцию по поводу грыжи и какое-то время отлеживался, поэтому его заведением управлял я. В тот год это было метание дротиков в воздушные шары. Дротики у моего старика были тупыми, как ручки метел. Он притуплял их о большой камень, который держал на кассе. Но главная хитрость состояла в том, чтобы не до конца надуть шары. Люди винят во всем дротики, а на самом деле вся штука в шарах, ну, или в комбинации того и другого. С учетом тупых дротиков и ненакачанных шаров нужно было хорошенько постараться, чтобы услышать заветный хлопок.

В ту пору Фокусник уже некоторое время работал на ярмарке. Он ставил небольшую палатку, брал за вход четвертак или доллар – уж не помню сколько – и делал свое дело. Как я сказал, мне всегда нравились фокусы, поэтому меня тянуло к этому парню. К тому же он устраивал целый спектакль – черный смокинг, цилиндр, нелепый плащ Дракулы. Да и вся его манера поведения… Он как будто никогда не выходил из образа, понимаете? Настоящий маскарад, вот что я имею в виду. Парень знал толк в шоу…

Тревога, которую я испытывал в палатке, пока мы смотрели представление, вернулась ко мне в десятикратном размере. Я не мог выбросить из головы лицо Фокусника в зареве пылающих деревьев той ночью, и то, как оно изменилось у меня на глазах – или как мне почудилось. Я больше не знал, чему верить.

– Он всегда был немного странным,– продолжал Ковальски,– но у нас в караване этим никого не удивишь. Здесь все странные. Дети его обожали, и, признаюсь, даже я попал под его чары. Когда у меня выдавался перерыв, в обеденное время или около того, я заглядывал к нему в палатку. Если не было выступления, он учил меня карточным фокусам или как достать монетку из-за уха. Базовые трюки, но было здорово. А если он выступал, я заглядывал и несколько минут смотрел. Родителям на его представлениях было скучно – фокусы в основном были рассчитаны на более юную публику, вроде меня,– но дети… боже, дети просто с ума сходили. Я хочу сказать, он был чертовски хорош. Поэтому то, что с ним случилось, вдвойне печально.

– А что с ним случилось? – спросила Миа.

Большую часть разговора Ковальски глядел в свой стакан, однако теперь поднял глаза и уставился на нас. Словно вдруг протрезвел.

– Стойка палатки выбила ему глаз. Я был там и видел, как это произошло. Чуть не обделался от страха. Отвратительное зрелище. Эти стойки, они же как чертовы колья. Помню море кровищи, и он на земле, зажимает руками глазницу.

Но это еще не самое худшее. Пока бедолага лежал там с выколотым глазом, истекая кровью, у него случилась остановка сердца. Да-да, чертов сердечный приступ. Он начал хвататься за грудь, а я только и мог, что пялиться на его окровавленную глазницу. Обеспечил себя ночными кошмарами на неделю вперед.

Тут подбегает какой-то парень и начинает делать бедняге искусственное дыхание, и все же к приезду «скорой» он выглядит мертвым, что твой Элвис. Парамедики пытаются его откачать, делают массаж сердца, хотя ловить уже явно нечего, а затем загружают в машину и увозят.

Само собой, я очень переживал. Моя мама тоже. Это событие меня сильно потрясло. Помню, как позже в тот день установил его палатку, расставил складные стулья, разложил колоды карт на подиуме рядом со сценой – все по полной программе. Решил, пусть к его возвращению реквизит будет наготове. Но уже тогда я понимал, что просто обманываю себя. Я видел, как он выглядел, когда его уносили. Я просто тешил себя надеждой.

Миа в очередной раз покосилась на меня.

– И что было потом?

– А то, что этот стервец вернулся через два дня! – Ковальски захохотал и хлопнул рукой с волосатыми пальцами по столу.– Глаз забинтован, сам заметно бледнее, чем был до всей этой заварушки, а в остальном – полный порядок. Я своим гребаным глазам не поверил! – Взгляд Ковальски метнулся к Мии.– Прошу прощения за грубость, леди.

– Никаких гребаных проблем,– сказала Миа.

Ковальски взял