Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

class="p1">– Шрам выглядел совсем свежим,– продолжал Ковальски.– Я подумал, может, его разрезали в больнице, чтобы вылечить сердце и все такое. Однако мой взгляд то и дело возвращался к изогнутому обломку кости на полотенце, и будь я проклят, если тот не напоминал ребро.

– Вы…– Миа остановилась, чтобы собраться с мыслями. Затем начала снова: – Вы хотите сказать, это было…

– Я не знаю, что это было.– Ковальски вскинул ладони.– Он так и не объяснил. Да и я не хотел знать. Мне просто хотелось поскорее убраться из этой палатки. Я уже повернулся, чтобы уйти, но Фокусник протянул руку и схватил меня за локоть. Сильно. Помню, я еще подумал, что его лицо теперь выглядит как-то неправильно. Может, из-за повязки на глазу. Не знаю. Даже сейчас, столько лет спустя, я не уверен…

– Что было не так с его лицом? – спросил я, прокручивая в голове ночь пожара. Мой последний взгляд на него, прежде чем он скрылся в лесу.

– Не знаю,– сказал Ковальски.– Не могу объяснить. Это был он, только… выглядел несколько иначе. Словно кто-то или что-то пыталось выглянуть наружу.

– Что случилось потом? – спросила Миа.

– Он рассказал мне о кошках. Я ведь уже видел одну. Сказал, что теперь они – часть его представления, и ему нужно больше. Спросил, не достану ли я ему еще.

– Кошек? – Миа покачала головой.– Не понимаю. Откуда вы их брали?

– Вокруг ярмарки всегда околачивается целая армия бродячих кошек. Они хозяйничают здесь по ночам. Возвращайтесь сегодня после закрытия, и сами увидите, как их желтые глаза сверкают в темноте между аттракционами и игровыми палатками.

– Он хотел, чтобы вы приносили ему кошек для выступления,– проговорила Миа.– Что он с ними делал?

– Возвращал к жизни,– сказал Ковальски.– Во всяком случае, в этом заключалась суть фокуса. Он не показывал мне, как именно это делает. Полагаю, он заменял мертвых кошек живыми, чтобы выглядело так, будто он их воскрешает. Я несколько раз наблюдал за процессом. Он заворачивал мертвую кошку в одеяло, махал над ней пальцами, а потом сбрасывал одеяло… и вуаля. Бедная животина спрыгивала и пулей вылетала из палатки. Черт возьми, до сих пор ума не приложу, как он это делал.

– Мертвые кошки…– сказала Миа.– Он сам их убивал?

Ковальски откинулся на спинку кресла, его расстегнутая рубашка распахнулась еще шире.

– Знаете, это не самая приятная часть.– Он замолчал, вероятно, ожидая, что мы попросим его не продолжать. Так и не дождавшись, Ковальски снова подался вперед.– Нет, он их не убивал. Это делал я.

Миа охнула, как будто из нее вышибли дух.

– Согласен, гордиться тут нечем, но, как уже сказал, я был не слишком сообразительным ребенком. Фокусник платил мне несколько баксов, и я приносил ему кошек. Я делал что следовало – в основном ломал им шеи, потому что нельзя было оставлять видимые следы,– а затем приносил ему.

– Почему он просил вас убивать кошек? – спросил я.– Почему он не делал этого сам?

– Через некоторое время я спросил о том же. Он сказал, что не может отнимать жизнь. Зато другие могут от его имени. Сказал, что связан каким-то…

– Церемониалом,– закончила Миа.

Брови Роджера Ковальски взлетели до линии роста волос.

– Да! Совершенно верно. Он был связан церемониалом. Откуда вы знаете?

– Просто догадка,– ответила Миа.

– В общем, я не понял, что он имел в виду, однако начал замечать, что крыша у парня явно не на месте. Поэтому сказал, что больше не буду приносить ему кошек. Что больше не хочу этого делать.

– И как он отреагировал?

– Да, в общем-то, никак. Вряд ли он расстроился. Были ведь и другие дети, которые приносили ему кошек. Полагаю, он платил им даже меньше, чем мне. Хотя к тому времени он уже занимался… скажем так, другими вещами.

– Какими, например? – спросила Миа.

– Точно не знаю, к тому времени я перестал с ним общаться. И никогда больше не возвращался в его палатку вечером. Но некоторые из детей помладше – те, что жили на ярмарке со своими родителями,– начали вести себя очень странно. Они стали жестокими и злыми. Дрались друг с другом и с детьми, которые приходили на ярмарку с семьями. Они… причиняли людям боль. Ломали вещи. Устраивали поджоги.

– Поджоги…– услышал я свой голос. Под столом Миа положила мне ладонь на бедро, успокаивая.

– Думаю, сначала он платил детям, но когда у него закончились деньги, он стал учить их фокусам в обмен на всякие мерзости, которые они совершали с его подачи. И не только детям с ярмарки, но и некоторым из тех, что приходили на ярмарку. Вы приезжаете в маленький городок, где нечего делать, и дети приходят со своими друзьями каждый день. У него была слабость к изгоям, ботаникам, объектам травли; с ними он разговаривал чаще всего. Возможно, просто их жалел, или они охотнее поддавались уговорам и творили безумства. Теперь, оглядываясь назад, я даже представить не могу, для чего он все это делал. Может, просто тронулся умом после того несчастного случая? Типа, если ты пережил клиническую смерть, у тебя мозги съезжают набекрень? Понятия не имею.

С ним поговорили управляющие, велели ему вести себя нормально и завязывать со странностями. Представляете, сказать такое работнику ярмарки? – Ковальски невесело рассмеялся.– Возможно, он счел за лучшее не мозолить глаза и стал время от времени исчезать, порой на несколько недель кряду. Иногда мы даже уезжали из города без него и располагались в другом месте, а через несколько дней обнаруживали его палатку напротив заведения моего отца. Как будто он установил ее ночью. Мне было чертовски любопытно, что с ним происходит, но к тому времени я слишком его боялся, чтобы спросить. Отец велел держаться от него подальше, что я и делал.

Фокусник вел себя по-прежнему и со странностями не завязал. Дети продолжали выходить из его палатки в слезах, а кошки продолжали исчезать. В конце концов, распорядители велели ему сгребать манатки и больше не возвращаться.

– Он так и сделал? – спросила Миа.– Просто ушел – и все?

– Нет,– сказал Ковальски.– Он устроил последнее представление. Для всех. Приходите стар и млад, все в таком духе. В палатку набилась целая толпа. В основном люди с ярмарки, которые имели возможность наблюдать, как у бедняги медленно едет крыша после того несчастного случая. Они хотели увидеть, что он вытворит напоследок.

Я тоже хотел это увидеть. Я занял место возле входа, кое-как втиснувшись в палатку вместе с сотней других зрителей. Стульев не было, только стоячие места. Он снял все светильники и выключил генератор, поэтому в палатке было жарко, темно и душно, и пахло как в