Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

амбаре. Помню, один парень пошутил, что напоследок он заставит нас всех исчезнуть. А кто-то другой сказал: «Точно, подожжет палатку вместе с нами». По толпе пронесся нервный смех. Я представил, как это происходит, и мне внезапно захотелось убраться оттуда к чертовой матери. Кажется, я даже повернулся, чтобы протиснуться сквозь толпу к выходу, и тут все притихли.

Посреди сцены мерцал одинокий огонек. Я запаниковал еще сильнее, решив, что тот парень был прав, и мы все сейчас сгорим заживо. Затем я увидел, что пламя исходит от маленькой свечи, установленной на покоробленных половицах импровизированной сцены.

Не знаю, сколько мы так простояли, наблюдая за горящей свечой. Такое чувство, что несколько часов. Хотя, очевидно, это было не так. Может, пару минут? Не помню точно. Зато хорошо помню, как в определенный момент раздался стук его каблуков по деревянным доскам, и Фокусник просто возник в круге света. Он был при полном параде – вплоть до белых перчаток, цилиндра и красного цветка на лацкане смокинга.

– Я помню цветок,– раздался хриплый шепот Мии.

Я тоже его помнил.

– Фокусник выразил всем благодарность за то, что пришли проститься. Отдельно поблагодарил детей, и это вызвало гневный свист некоторых родителей. Люди начали сыпать проклятиями в его адрес, кидаться вещами. Как будто хотели его линчевать. Фокусник просто стоял, широко раскинув руки, и улыбался зрителям. Его единственный глаз продолжал двигаться по сторонам, обводя нас всех. На одну ужасную секунду я подумал, что он собирается выделить из толпы меня, может, даже вызвать на сцену. Но он этого не сделал.

Потом на наших глазах Фокусник достал из-за голенища нечто вроде длинного охотничьего ножа. Он поднял нож над головой, и лезвие блеснуло в свете свечи. Даже со своего места возле входа в палатку я узнал рукоять. Это была та самая реберная кость, которую он мне показывал.

Затем Фокусник сказал то, чего я никогда не забуду: «Пришло время совершить переход». А потом задрал рубашку и вонзил лезвие себе в бок. Прямо туда, где был шрам.

– Господи,– выдохнула Миа.

– Он умер там же, на сцене, у нас на глазах.

Миа тряхнула головой.

– Умер? – Она посмотрела на меня, затем снова на Ковальски.– Не может быть…

– Я видел собственными глазами, леди,– кивнул Ковальски.– В ту же секунду, как это произошло, люди повернулись и выбежали из палатки. Это походило на паническое бегство. Несколько человек подошли к сцене. Думаю, они хотели посмотреть, можно ли его спасти, хотя он и внушал им неприязнь. Я тоже подошел. Мне нужно было его увидеть. Может, вам это покажется странным после всего, что я рассказал, но было время, когда этот парень мне нравился. Я бы даже сказал, что мы были друзьями. И вот он лежит на деревянных досках в луже крови, а из бока у него торчит костяная рукоятка. Помню, как посмотрел в его единственный здоровый глаз, пытаясь понять, осталась ли в нем хоть капля жизни. Но ее не было. Он умер.

Я опустил взгляд и заметил, что со всей силы прижимаю руки к столешнице, так что даже побелели кончики пальцев. Миа выглядела растерянной и ошеломленной, как будто только что пережила автокатастрофу.

– Не может быть,– повторила она, затем достала свой мобильник, нашла фотографию Фокусника и показала ее Ковальски.– Я видела его. Это ведь он на фотографии?

Ковальски вгляделся в изображение на экране и сдвинул брови. На его широком лбу залегли морщины. Спустя целую вечность он откинулся на спинку кресла.

– Боже. И правда похож.

– Тогда объясните, каким образом…– начала Миа.

Ковальски покачал головой.

– Не могу, леди. Я рассказал все, что знаю. Парень покончил с собой. Я видел, как это произошло. Он мертв.

Миа сидела, уставившись на фотографию мужчины в своем мобильнике: его голова была слегка откинута назад, один глаз скрыт повязкой, в другом отражался слабый огонек.

– Есть еще кое-что,– произнес Ковальски, и Миа подняла взгляд.– Только сначала хочу пояснить: я хоть и подрабатываю фокусником на ярмарке, но не придаю большого значения сверхъестественному.

– Хорошо,– сказала Миа.

– За минувшие годы я несколько раз замечал его в толпе,– сообщил Ковальски.– Бывало, выйду покурить после выступления или просто гуляю с Бекки по площади и ем чили-доги, поднимаю глаза – и вижу его. Еще одно лицо в толпе. Повязка на глазу и все остальное. Секунда, и его уже нет. Я знаю, что это лишь обман зрения. Но на долю секунды его лицо кажется таким отчетливым, таким реальным. Как будто он восстал из мертвых. А теперь являетесь вы, показываете мне эту фотографию, и я понятия не имею, что, черт возьми, думать.

– Я тоже,– сказала Миа и взглянула на меня.– Я тоже.

5

Мы обнаружили Клэя и Дэнниса на неосвещенном пятачке за Домом страха, вдали от ярмарочной суеты. Они сидели, глядя на очертания леса вдалеке и слушая раскаты грома. Мы с Мией опустились на траву рядом с ними и какое-то время молчали, выбросив мысли из головы и просто сидя там. Вчетвером.

Вскоре начал накрапывать дождь.

– Фокусник мертв,– сказала Миа.

Взгляд Дэнниса по-прежнему был устремлен куда-то вдаль, зато Клэй повернулся и по очереди взглянул на нас с Мией.

Миа рассказала все, что мы узнали от Ковальски. Когда она закончила, Клэй опустил взгляд на свои руки, безвольно лежащие на коленях. В сиянии растущей луны они отливали почти люминисцентной белизной.

– Если он мертв,– начал Клэй,– кто тогда на фотографии, которую ты сделала?

– Понятия не имею,– пожала плечами Миа.

– Если он мертв,– продолжал Клэй,– кто тот парень с повязкой на глазу, который заставил Молли убить Шарлотту Браун в прошлом месяце?

– Не знаю.

Клэй покачал головой.

– Этот парень, Ковальски, наверняка лжет.

– Он говорил убедительно,– вставил я.– Да и зачем ему лгать?

– Наверняка есть записи о том, что произошло,– сказала Миа. Ее слова были обращены к Клэю, но смотрела она мимо него на меня. Как будто в моем лице содержался ответ на эту загадку.– Всегда есть записи, разве нет?

Я кивнул. Мне вдруг стало нехорошо.

– Полагаю, некоторые вещи не поддаются объяснению.– Клэй посмотрел на меня.– Твой брат сегодня гонялся за призраком.

Большая голова Дэнниса повернулась в мою сторону.

– Маленький. Мальчик,– произнес он.

– Какой еще мальчик? – спросил я.

– Я не верю в привидения,– сказал Клэй.– Но если бы верил, то сказал бы, что речь идет о брате того парня, с которым мы сегодня