Хуже, чем развод - Лиза Гамаус

сидит на диване и смотрит телевизор. Перед ним на столике открытый лэптоп и бутылка минералки. Он в другой, каждодневной одежде, в том, в чём обычно ходит в офисе. Значит, ездил домой или ему её привезли, как и мне, скорее всего. И машину, наверное, тоже пригнали.

– Привет, Вик! Заждался.

– Знаешь, где ты мне здорово поднаврал? – спрашиваю я без обиняков.

– Скажи, мне интересно, – на лице благое спокойствие.

– Вы были любовниками с Алисой до смерти Светланы. И она об этом знала. Меня-то ты обманул, но менты в курсе. Это известно ещё со старого дела. Это не просто измена. Я даже не могу подобрать слово, достаточно мерзкое и непристойное, чтобы оно подходило. Он теряет в моих глазах всё уважение, которое я испытывала к нему, как к умному коллеге и партнёру.

Артём замирает. Секунду, две, три. Он не отворачивается, не меняется в лице. Просто сидит, уставившись в пространство перед собой, будто проваливаясь куда-то.

ГЛАВА 9. Признание

ГЛАВА 9. Признание

Артём медленно выдыхает.

– Да. Я врал. Но не тебе. Себе. Каждый день, все эти годы.

Он встает, подходит к мини-бару, достает бутылку воды, отпивает. Действия медленные, будто дающие дополнительное время.

– Это началось за полгода до её гибели. Не оправдываюсь. Говорю факты. После того как Света стала заниматься каким-то сценарием о Севере, она отдалилась. Вся была в своём творчестве или открытиях. А я был на взлёте карьеры: проекты, стресс, достижения, премии, командировки. Алиса приходила помогать по дому, иногда готовила. Они были близки, как сёстры. Она была рядом. И однажды просто случилось. Мы даже не смотрели на друг друга. Делали всё молча, понимая, что переступили черту. Один раз. Потом второй. Потом это стало системой. Я ненавидел себя. Но остановиться не мог. Это было как наркотик, позорный, грязный, и от этого ещё более цепкий.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах нет ни просьбы о прощения, ни самооправдания. Только усталая, выжженная правда.

– Света узнала. За неделю до аварии. Увидела смс. Не от Алисы, я был осторожен. От цветочного магазина. Я заказывал Алисе цветы на день рождения. Света устроила сцену. Самую страшную в моей жизни. Не истерику. Холодную, тихую ярость. Она сказала, что подаст на развод, уедет к матери в Питер. И что она расскажет всё моему партнёру. То есть твоему Мирону. Про «Гнездо», про украденные формулы, про его каналы, про всё, до чего она докопалась. Я даже многого не знал, о чём она кричала, как сумасшедшая. Она кричала, что у неё есть доказательства, что она всё знает.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Сажусь на край кресла.

– В ту ночь, когда она погибла, мы с ней разговаривали по телефону. Я был в Китае. Она была за рулём. Мы снова говорили об этом. Она плакала. Говорила, что не может меня простить, что я разрушил всё. И сказала… – голос Артёма срывается. Он снова делает глоток воды, рука дрожит. – Сказала: «Может, мне тоже с тобой на пару изменить? Ты думаешь я на это неспособна? Ты ошибаешься. Проверить тормоза, как у тебя в новых алгоритмах?» Это была жестокая шутка. Отчаяние. Я не понял даже, что она имела в виду. Какая-то странная фраза. Я крикнул на неё, сказал, чтобы она немедленно остановилась и успокоилась. Она сказала: «Проверяю. Тормоза ещё работают». И бросила трубку. Больше я ей не дозвонился.

В комнате стоит гробовая тишина. Артём смотрит в пол.

– Я всегда считал, что это я её убил. Своим предательством, своей подлостью. Изменил бы с секретаршей, с кем угодно, но не с сестрой. Алиса немного странная девушка, если честно. Света тогда была не в себе, она отвлеклась, она плакала за рулём на мокрой дороге. Это была моя вина. И поэтому я никогда никого не искал. Принял наказание. Женился на Линде, потому что… она была полной противоположностью Свете. Холодная, расчётливая, бездушная. Я думал, так будет безопаснее. Не будет боли. Не будет предательства, потому что с ней нельзя было предать. У нас не было ничего, что можно было бы разрушить. И это был повод разорвать с Алисой.

Он поднимает на меня глаза.

– Теперь ты спрашиваешь, убил ли я Линду. Нет. Зачем? Она была моим щитом. Моим алиби перед самим собой. И… она что-то знала. Про Свету. Она копала. Искала то, что нашла Света. И, кажется, нашла. И кто-то её за это убил. Тот же, кто, возможно, помог «несчастному случаю» Светы случиться. Потому что Света была опасна не только мне. Она была опасна Мирону и его друзьям из «Гнезда». А Линда стала опасна вдвойне. Ещё эта её расчётливость и жадность. Она хотела заработать миллионы, она всегда мечтала о больших деньгах. У Светы такого не было.

Он нервно проводит рукой по волосам. Молчит какое-то время. Я тоже.

– Я рассказал тебе самую чёрную правду о себе. Теперь ты можешь сделать выбор. Доверять мне или нет. Но если ты хочешь понять, кто убил Линду, а может, и Свету, то нам нужно искать не в моей совести. Нам нужно искать в том, что они обе нашли. И в том, кому это угрожало. И я подозреваю, что это угрожало не только Мирону. Это угрожает всей нашей компании. Или, что более вероятно, это то, на чём наша компания и держится. И ты прекрасно понимаешь, что вторую такую нам уже не создать. А хорошо жить любим мы все. Очень хорошо, если быть точнее.

– Циник, – бросаю я ему. – У нас две смерти, не забывай. Складно говорить вы умеете на пару с Мироном. Я даже не знаю, кто из вас кого переговорит. Ты сказал, Света хотела позвонить Мирону…

– Она звонила ему иногда. Они разговаривали. Он тебе никогда об этом не говорил?

– А что говорить?

– Ну, мало ли. Ты бы у него спросила. Узнаешь какую-нибудь важную подробность. Она до чего-то там докопалась в своих исследованиях, когда писала сценарий.

– Нет, Мирон мне никогда такого не говорил. Откуда ты знаешь, что она ему звонила? Докажи!

– Доказать? Запросто. Я видел историю звонков на её телефоне, когда разбирал вещи после… У неё было несколько телефонов, – он делает паузу, проглатывая комок. – Она звонила ему несколько раз в последние две недели. Короткие звонки,