Хуже, чем развод - Лиза Гамаус

Я настораживаюсь.

– Какого брелока?

– Брелока от ключей в форме крошечного серебряногосоловья. Такого дурацкого, изысканного, купленного в антикварном магазине на Арбате. Я его подарил Алисе на день рождения за месяц до смерти Светы. Света его видела. Я купил его себе, это был мой брелок, и она его видела. Чёрт меня дёрнул подарить его Алисе. Я сказал, что потерял его.

В комнате висит ледяная тишина.

– И где этот брелок должен был быть? – медленно спрашиваю я.

– Алиса сказала, что… что потеряла его в моей машине. За неделю до гибели Светы. Мы встречались как-то в машине. Я потом обыскал весь салон и не нашёл. Решил, что он выпал на парковке.

Мозг, привыкший к анализу данных, начинает выстраивать цепочку с пугающей скоростью.

– Линда нашла этот брелок. Или ей его кто-то передал. И привезла Алисе. Сказала, что это доказательство твоей связи с Алисой на момент гибели жены. Что ты лгал. И, возможно, намекнула, что если уж ты лгал о таком пустяке, то мог солгать и о чём-то большем. Например, о том, что произошло в ту ночь. Это был намёк. Намёк на то, что ты, Артём, мог быть причастен к смерти жены. Или, как минимум, имел мотив – разбитый брак, новая любовь.

Лицо Артёма стало землистым.

– Но это же бред! Я любил Свету! Я не пошёл бы на убийство. О чём ты говоришь, Вика?! Перестань! Что за чушь! Не скатывайся до каких-то примитивных сюжетов.

– Ты изменял ей с её сестрой, – безжалостно обрываю я. – Для следователя, для любого постороннего – это готовый мотив. Преступлений на любовной почве огромное количество, особенно убийств. А если добавить сюда бизнес, страховку, контроль над активами. Линда не просто угрожала Алисе. Она готовила почву. Собирала компромат. На тебя.

Я встаю, подхожу к моему любимому панорамному окну. Город живёт своей жизнью, не подозревая, какие адские конструкции возводятся в его недрах.

– Вопрос в том, зачем? Чтобы шантажировать тебя? Но тогда зачем ей было умирать? Или… – я оборачиваюсь к нему, – или она собирала этот компромат для кого-то другого. И этот «кто-то» решил, что она зашла слишком далеко. Узнала слишком много. Или решила сыграть в свою игру.

– Мирон, – шипит Артём. – Это он. Он использовал её, чтобы собрать на меня всю грязь, а потом убрал, когда она стала рисковать или требовать слишком много. А знак… этот чёртов знак! Это его послание мне. «Смотри, что я могу».

Я качаю головой.

– Слишком вычурно для Мирона. Слишком символично. Нет. Этот знак из её мира. Возможно, это их метка. Метка предателя, который вышел из-под контроля. Или метка выполненного приговора.

Я подхожу к нему, заставляя встретиться взглядом.

– Артём, есть ещё одна возможность. Неудобная. Но её нельзя сбрасывать со счетов.

Он смотрит на меня с немым вопросом.

– Возможно, Линда привезла Алисе не просто брелок. Возможно, она привезла доказательства того, что смерть Светланы не была случайностью. И что эти доказательства указывают не только на тебя. Или не на тебя вообще. А Алиса, увидев это, испугалась не за тебя, а за себя. Потому что если убийство было, то следующей на очереди могла быть она, как сестра, которая слишком много знала или могла что-то вспомнить. А её панические звонки тебе – это не обвинения, а крик о помощи. «Она знает правду, и теперь её убьют».

Артём вскакивает, его стул с грохотом падает назад. Хорошо, что на полу ковёр.

– Ты думаешь, Линду убили из-за того, что она узнала правду о смерти Светы?

– Я думаю, что всё связано в один тугой узел, – говорю я холодно. – Измена Мирона, твоя связь с Алисой, смерть Светланы, смерть Линды, этот знак, её фонд. Всё это нити одной паутины. И мы с тобой оказались в самом её центре. Теперь выбор за нами: либо нас тоже съедят, либо мы найдём паука.

В кармане моего халата вибрирует телефон. Незнакомый номер. Я показываю экран Артёму. Он хмурится и вглядывается.

– Алло?

– Виктория Валерьевна? – мужской голос, нейтральный, профессиональный. – Говорит Марк Ковров. Мы не знакомы. Мне нужно встретиться с вами. Касательно дела, которое я вёл два года назад. И касательно новой ситуации. Думаю, вы понимаете, о чём я.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок.

– Подождите минуту, не отключайтесь, – прошу я и шепчу его имя Артёму.

Он таращит глаза. Ему это не нравится.

– Это следователь, который вёл дело Светланы, шепчет он мне на ухо.

Я киваю.

– Алло! Где и когда? – коротко спрашиваю я.

– Сегодня. Через два часа. Я пришлю адрес. И, Виктория Валерьевна… – в его голосе звучат какие-то другие, неофициальные нотки, – приходите без «друзей». И будьте осторожны. Некоторые могилы лучше не тревожить. Но, похоже, кто-то уже начал копать.

Могилы? Он, что, говорит моими словами? Что за ерунда? Я просто повторила это за каким-то героем в каком-то фильме, не более того.

Связи нет. Он отключился. Я опускаю телефон.

– Ковров. Он хочет встречи.

– Зачем? – в голосе Артёма снова звучит страх.

– Чтобы рассказать, какую именно могилу вскрыла Линда, – отвечаю я, уже набирая номер водителя. – И, возможно, чтобы показать нам, кто держит лопату.

ГЛАВА 6. Консультация

ГЛАВА 6. Консультация

– Только вас одну, – отвечает мне Ковров. Я пытаюсь настоять на том, чтобы взять Артёма, но голос в трубке становится резким и жёстким. – Либо вы одна, либо мы не встречаемся. Это не для его ушей. Пока, во всяком случае.

Артём, выслушивает и только мрачно кивает.

– Иди. И будь осторожна, – он выглядит разбитым, но в его глазах горит тлеющий уголёк ярости. Он остаётся в номере, чтобы, как он сказал, «попробовать дозвониться до Алисы и понять, что за ад она нам всем приготовила».

Я бы лучше поехала с ним, но раз Ковров так категоричен, спорить не стану.

Адрес приходит по СМС: кафе на Нижней Сыромятнической, в глубине дизайн-квартала. Место, где днём кипит творческая жизнь, а поздно вечером пустынно и безлюдно. Идеально для разговоров, которые не должны быть услышаны.

Марк Ковров – мужчина лет пятидесяти, с лицом, на котором усталость борется с острым, проницательным взглядом. Он сидит в углу,