Разящие огни грехов - Гера Фотич

Со стороны забора раздался свист – Гордей призывно махал одной рукой, второй держась за штакетник.

– Мамочка, ты никуда не уедешь сегодня? – жалобно спросил Фома.

– Конечно нет! – Соня закинула ногу на ногу, поправила короткую полу одежды, прикрыв толстую дряблую ляжку, опасливо зыркнула на отца – тот искоса посмотрел на неё, но смолчал, только пошамкал губами.

Фома прижался к матери, взял её ладонь в руки и несколько раз поцеловал:

– Я немного с Гордеем погуляю и вернусь!

Соня согласно кивнула, смущённо забирая руку, и он побежал вниз по ступенькам к калитке.

Как только он выскочил за ворота, Сомов нахмурил брови, с укором в упор уставился на дочь:

– Как тебе не стыдно? Приехала к сыну, сидишь здесь в неглиже с бокалом, королевишна заморская, все прелести выставила напоказ!

Соня снова поправила прозрачную полу, подтянула вверх лиф сорочки, оглядела свою крупную красивую грудь, едва прикрытую тонкой материей, взяла кружку в руку, громко отхлебнула:

– Папа, сейчас все так ходят. Это свободное платье от Баленсиага!

– Свободное? От чего свободное – от стыда? Скорее прозрачное! Оно через неделю тебе в обтяжку уже будет!

Соня смутилась:

– Папа, это у меня конституция такая, я же не виновата! Постоянно на диете сижу, только таблетки ем.

– Интересно, а кто ночью целую сковородку котлет умял, пока мы спали? Ольга на обед готовила – с утра сунулась, а их нет!

– Просто я поздно приехала, открыла холодильник, а там очень вкусно пахло – решила попробовать.

Сомов снова оглядел дочь, обнажённую белую ляжку, закинутую на другую ногу, поморщился:

– Постеснялась бы, молодые мужчины в доме.

– Молодые мужчины это кто? – Соня посмотрела на Алексея (тот продолжал любоваться природой, не отводя взгляда от безоблачного горизонта). – Лёшик – мой сводный брат. Ты забыл?

– А брат это не мужчина?

– Это Лёшик! – ласково заворковала Соня. Она встала и обняла парня, поцеловала в щёку. – Милый волшебный повар, чародей!

Тот повернулся к Соне, благодарно улыбнулся.

Сомов недовольно засопел:

– Твой чародей контракт подписал добровольцем на Спецоперацию. Завтра утром уезжает! – протянул руку и взъерошил парню короткие волосы.

Соня отстранилась:

– Братик, ты зачем это сделал? Это же война!

Алексей ожидающе посмотрел на отчима, сглотнул, затем снова обернулся к ней:

– Все настоящие мужчины должны быть на фронте. Защищать нашу Родину!

– Защищать? – удивилась Соня. – Ну… пусть защищать, а ты-то здесь при чём? Лёшик, твой фронт – это шедевры кулинарии! Ты же «Звезду Мишлен» получил во Франции!

Лицо Сомова внезапно стало бурого цвета:

– Пусть они эту звезду себе засунут! – внезапно огрызнулся он. – Мой сын наших героев кормить будет!

Алексей согласно закивал, погладил Соню по плечу, на лице отразилось смущение, он поправил грубые очки на тонком носу:

– Пойду оденусь и мясо посмотрю! Я сегодня обещал праздничный ужин приготовить! – грустно улыбнулся и направился в дом.

Соня проводила его взглядом, полным болезненного удивления, затем в упор посмотрела на отца, грудь начала резко возмущённо вздыматься:

– Это ты заставил его в добровольцы пойти?

– Почему это заставил? – Голос Сомова дрогнул, заюлил: – Он взрослый человек, сам решает за себя.

Соня обречённо вздохнула, стала медленно кивать, в лице появилась мертвенная бледность, жгучая ненависть вспыхнула и потухла в глазах. Присаживаясь обратно в кресло, тихо уверенно повторяла:

– Заставил, заставил, заставил… ты кого хочешь заставишь… – повысила голос кротким молящим упрёком. – Он же талант! Неужели ты не видишь?

– Сейчас нет времени талантам! – пробурчал Семён. – Сейчас время такое пришло – надо Родину защищать. Ваше слово, товарищ маузер!

Глава 4

Старый друг

– Кто это здесь Маяковского цитирует? Наш героический подводник? – раздался громкий насмешливый голос.

Сомовы не заметили, как на крыльцо стал подниматься пожилой седовласый мужчина в деловом строгом костюме. Открытый большой лоб и блестящие карие глаза делали лицо вдохновенным и доброжелательным.

Семён резко обернулся на голос. Расплылся в широкозубой улыбке. Торжественно, с ноткой почтения произнёс:

– А! Известный адвокат Павел Иванович Косых пожаловал! Давно не виделись! Чем ты у себя так был занят, что забыл своего боевого товарища? Всё музыку слушаешь? По концертным залам в Питере разъезжаешь? Ко мне вон дочка из Турции приехала погостить! Сына провожаем добровольцем на Спецоперацию!

Адвокат, не торопясь, с лёгкой одышкой, зашёл на веранду. Старые друзья обнялись.

– Привет, Сонечка! – кинул он через плечо приятеля.

Молодая женщина грустно кивнула в ответ.

– Ты что такая расстроенная? – заметил Павел Иванович.

Та пожала плечами, забрала со стола книгу.

Сомов посмотрел на дочь:

– Позавтракала, иди помоги Ольге в огороде. Она собирается окрошку на кефире в обед сделать.

– Где я и где огород? – парировала дочка, допила остатки кофе. – У меня через полчаса консультация онлайн.

Сомов пожал плечами:

– Онлайн! Да кого ты там консультируешь? Неужели есть ещё кто-то тупее тебя? – глупо хихикнул и посмотрел на Косых, ища поддержки, но тот был невозмутим, и Семён продолжил наезд на дочь: – Чем ты вообще занимаешься? Наверно, как твоя мамаша, путешествуешь по святым местам, чтобы Аллах уму-разуму научил? Помнишь, как ты росла, не ведая женской ласки? Не заметишь, так же и сын вырастит, тебя не узнает! – посмотрел в проём двери на висевшую икону и перекрестился: – Прости меня Господи!

Соня наклонила голову, на глазах выступили слёзы, несколько раз шмыгнула остреньким носиком и, поднявшись с кресла, прижала книгу к животу, скрылась в доме.

Мужчины остались одни. Оба сели.

Косых кивнул в сторону ушедшей Сони:

– Мне кажется, ты с ней грубоват! Видишь не часто. Неужели не скучаешь?

Сомов насупился, недовольно пошевелил усами:

– Ты знаешь, пока её нет, прямо тоска гложет по дочери, грудь жжёт. Кажется, приедет – готов расцеловать, всё для неё сделать. А как увижу – точно становится не родной, начинаю придираться, вспоминать её неудачи. Честно говоря, я и сам иногда замечаю это, но остановиться не могу! И чем дальше, тем хуже! Будто сидит во мне второй человек, этакий гад мерзкий, выходит наружу и командует моим языком и всем телом. Даже не знаю, как это происходит. Ты не слышал о такой болезни, может, мне провериться надо у врачей? Правда, не знаю, к какому обратиться.

– Нет, думаю, это не болезнь, – возразил Косых, – похоже, это старость тебя одолевает, а может совесть. Воспоминания скребут по душе. Ты же в книжках читал, что пожилые люди становятся занудными и вредными, вот это, верно, так и проявляется. Зависть к молодой энергичной жизни. А справиться с ней не можем