Люди за спиной. Том 1 - Александра Маринина

– Латынью никого не удивишь. Даже те, кто ее специально не изучал, с детства знают пару-тройку выражений.

– Это да, – согласился он. – Вот и я знаю где-то с десяток.

– О том и речь. Ты должен не просто употреблять выражения на иностранном языке, а делать это непринужденно и с очень хорошим произношением, чтобы возникала иллюзия, будто ты этим языком более или менее владеешь. То же самое с фактами из области науки. Мы сто раз говорили с тобой об этом. Юра, я понимаю, тебе сейчас не до подготовки к интервью, ты весь в спектакле, в премьере, но я прошу тебя: соберись. Пожалуйста. Я должна хорошо выполнить свою работу, а твои первые интервью после премьеры должны выстрелить. Другого такого шанса не будет, пойми.

Он устало вздохнул и снова потер виски. Барби посмотрела на него с нежностью и одновременно с сочувствием. Хорошенький ясноглазый мальчик, больше похожий на девочку, он в свои двадцать девять лет выглядел хорошо если на восемнадцать. Хрупкий, миловидный, производящий впечатление робкого мямли, Юрий Дебор обладал цепким острым умом и способностью вызывать сильные эмоции. Он был безжалостен, он вгрызался в разум и души зрителей, выковыривая из подвалов подсознания самые чудовищные мысли и глубоко погребенные чувства. Как он это делал – Барби не понимала. Да и никто не понимал. Наверное, это от Бога. Будет жаль, если такой талант пропадет, никем не замеченный и не оцененный.

– Придется напрячься, – строго сказала она. – Возьмем греческий, там можно найти хорошие ссылки на философов. И еще норвежский, можно красиво поиграть на неточностях переводов Ибсена, истинные театралы оценят. Я сделаю подборку, выучишь, потом позанимаешься с носителями языка, чтобы все звучало правильно и непринужденно. Теперь вот это.

Барби вытащила из папки очередной листок.

– Тебя спросят, почему самая крутая арка прописана для третьестепенного персонажа. Отвечаешь и приводишь иллюстрацию из физики высоких энергий. Я тебе все написала, вызубри и научись произносить так, как будто ты здесь понимаешь каждое слово…

Она не успела закончить фразу: звякнул ее телефон, лежащий на столе, пришло сообщение. На экране на пару секунд всплыл баннер, и Барби успела выхватить глазами: «У папы послезавтра годовщина. Тебя ждать?»

Ну конечно, ждать. Билеты в оба конца куплены. Отец умер год назад. Неужели сестра могла подумать, что Барби забудет о годовщине? Впрочем, Ульяна может подумать и не такое, с нее станется.

– Юра, завтра я улетаю, меня не будет три дня. – Она заговорила короткими фразами. – Я тебе оставлю материалы. Все прочитаешь и выучишь.

Дебор посмотрел на нее с недоумением и испугом.

– Что случилось?

– У моего отца годовщина смерти, я слетаю в Крюковск и через три дня вернусь.

– У тебя папа умер? Давно?

– В прошлом году.

– Ты ничего не рассказывала…

– А должна была? – Барби с трудом подавила усмешку.

Его глаза медленно наливались слезами. Такая сильная эмпатия? Или актерство? Барби знала, что начинал Дебор именно как актер, учился в Школе-студии МХАТ, и уже на втором курсе мастер отмечал его высочайшие природные данные. Про Юру говорили: «Если режиссер велит заплакать левым глазом – у него именно из левого потечет слеза».

В его лице и во всей позе читались и соболезнования, и страдание, и страх малыша остаться без няньки даже на короткое время, и отчаянная решимость справиться самому, если уж у няньки такая беда. Впрочем, с соболезнованиями он явно перестарался, все же прошел год, это немало.

«Нет, все-таки актерство. Сильная сцена. Даже я купилась. Ну, почти купилась», – подумала Барби и тут же устыдилась собственных мыслей: ей предстоит печальное поминовение, а она пытается оценить, насколько искренен ее собеседник.

– Но я не понимаю: как ты могла мне не сказать? Мне казалось, мы с тобой…

Снова пауза, текст не произносится, но вполне угадывается по глазам, мимике, положению тела. Гениальный актер Юрий Дебор! Мол, мы же с тобой вместе спим, я имею право рассчитывать, что ты будешь делиться со мной всем, а ты, оказывается… Ну что-то в этом духе. Интересно, он и в самом деле так думает? Барби была уверена, что Юра с ней только потому, что она им занимается. Как и многие другие, он проповедовал принцип «чтобы работа была выполнена хорошо, исполнитель должен быть лично заинтересован». Принцип, конечно, правильный, да вот только с трактовкой этой самой личной заинтересованности не все однозначно. Можно заинтересовать публичностью результата и славой, можно – деньгами, а некоторые (и их немало) стараются заинтересовать постелью. Вот и Дебор такой же. Как только придет общественное признание и раскрутка станет больше не нужна, он тут же выбросит Барби на помойку, она ни секунды в этом не сомневалась.

– Когда папа умер, никакого «мы с тобой» еще не было, – спокойно ответила Барби. – И если ты заметил, я стараюсь не грузить тебя своими проблемами. Дай слово, что все выучишь к моему возвращению.

* * *

Зоя Печерникова умела выуживать из Сети информацию быстро и ловко, но все равно ей потребовалось время, чтобы выполнить просьбу Насти и прошерстить интернет в поисках фотографий, которые делали зрители в театре «Окраина» на протяжении двух лет. «Это как минимум, – предупредила Каменская. – Хорошо бы охватить период побольше». Глядя на осунувшееся лицо Зои, Настя подумала, что та, наверное, полночи не спала.

– Я сделала три альбома. В одном собрала все, что программа нашла с упоминанием театра «Окраина». Потом убрала селфи, где нет ничего, кроме молодых лиц. Селфи с женскими лицами нужного возраста оставила. Это второй альбом. В третьем фотографии, на которых кроме непосредственного объекта съемки есть кто-то еще. Снимали же не в пустом помещении, там толпы ходят, обязательно кто-нибудь попадает в кадр.

Понятно, что второй и третий альбомы Зое пришлось составлять вручную, искусственный интеллект пока еще не достиг таких высот, чтобы правильно определять возраст или распознавать на лицах следы пластических операций.

– Спасибо, – от души поблагодарила Настя. – Замучилась с моим заданием?

– Было интересно. Люблю необычные задания. Надеюсь, клиент нас не подведет. Глаза устали, конечно. – Зоя скупо улыбнулась. – Кстати, о глазах: если я не ошибаюсь, ты примерно в эти дни собиралась к офтальмологу.

Такой уж была Зоя: не любила задавать вопросы. Если хотела что-то узнать – выбирала повествовательные предложения, предоставляя собеседнику самому решать, как строить разговор дальше.

– Сегодня как раз пойду. Сейчас вызвоню Шебалина, если до моего ухода не управимся – оставлю его на твое попечение, хорошо?

– Никаких проблем.

Пока