Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Все произошло из-за нее. Вот они и твердят, мол, ты не виновата, мы защитим тебя, прикроем, доверься нам, и все будет хорошо.

А потом она вырастет, и тело Хисы наконец обнаружат.

Все станут спрашивать у Мики, отчего она умерла. Хотела бы она и сама это знать. Больше, чем кто-либо другой. Ведь ей так толком ничего не объяснили – мгновенно замяли все, и дело с концом. Она вообще не была уверена, задавались ли тогда учителя вопросом о причине гибели Хисано. Уже став взрослой, Мика чувствовала, как ком встает у нее в горле всякий раз, когда по новостям показывали детей, умерших от обезвоживания. А вдруг Хисано на самом деле не ударилась головой, а долго страдала в одиночестве – от обезвоживания или чего-то еще? Вдруг она умерла из-за того, что Мика заперла ее в той крохотной комнатушке – корчась от боли, моля о помощи?

Она хотела знать, знать, знать, знать, хотела все исправить, извиниться. Ей нужно было знать.

Знать правду о том, отчего умерла Хиса-тян. О, если бы ей только рассказали тогда! Нужно было продолжать расспрашивать взрослых, требовать объяснений. Сколько раз она уже успела об этом пожалеть! Никто ничего не сказал, никто ничего не заметил. Ужасно, что все в итоге осталось вот так.

Ведь это было важно для нее. Но никто из взрослых не обсудил случившееся с Микой. А как же «Вопросы и ответы»? Разве они были не для того, чтобы поговорить о чем угодно?

Так кто же был виновен на самом деле? «Никто не сделал ничего плохого», «никто не должен пострадать» – вот что они тогда говорили Мике, при этом перекладывая всю ответственность на нее. Все ради ее блага.

Ради того, чтобы сделать вид, будто бы ничего не произошло.

* * *

И все же…

Не успела Мика и глазом моргнуть, как Норико сжала ее ладонь, лежавшую на столе. Рука у нее оказалась холодной. Однако в тонких пальцах и худой ладони ощущалась недюжинная сила. Норико стиснула Микину руку так крепко, что ее ногти впились ей в кожу.

– Норико-тян, – позвала ее Мика.

Ты не сделала ничего плохого.

Взрослые когда-то говорили ей то же самое. Вот только Норико Кондо произнесла это совсем по-другому. Впервые за много лет Мика решилась назвать ее по имени.

Она не делала этого с их последней встречи в токийском офисе «Школы будущего» и вплоть до сегодняшнего дня. До конца не уверенная, как к ней обращаться, Мика отчего-то произнесла вслух именно это. Норико-тян. Прямо как в детстве.

– Норико-тян, я…

– Да.

Норико еще сильнее сжала ее ладонь. Слезы текли по ее щекам, капали с подбородка – на столешнице уже успела образоваться небольшая лужица. Она не обращала на это внимания и даже не пыталась смахнуть. Взгляд ее был серьезным, но одновременно и мягким.

– Да. Что ты хотела сказать?

– Я… не убивала.

Стоило только произнести это, как из груди вырвался протяжный стон. Дыхание сбилось, заклокотало, будто вскипевшая вода.

Перед ее мысленным взором стоял родник.

Место, где ей не суждено больше оказаться. Место, которого больше не существует в этом мире, хоть она и помнит его во всех деталях. Маленькая Мика столько всего там оставила. Погрузила на самое дно.

А теперь ее голос, ушедший куда-то далеко на глубину, вдруг снова прорвался на поверхность неудержимым потоком. Мягко отодвинув ладонь Норико, она прижала руки ко рту, затем закрыла лицо. Словно пыталась казаться меньше.

Потом она услышала судорожный вздох.

В следующее мгновение кто-то обвил ее руками, словно заполняя собой все невидимое поле зрения. Впрочем, она и так знала, кто это – не нужно было даже открывать глаза.

– Я знала. Знала, – произнес спокойный голос прямо ей в ухо. – Ты… – продолжал голос. – Ты ни в чем не виновата.

Голос звучал так мягко, так нежно. Мика все не могла перестать задыхаться. Может, ей все это только мерещится? Но даже если так, пускай.

– Хиса-тян, – позвала она, плача. – Моя дорогая подружка, которую я когда-то заперла навеки в той Комнате, в том времени в прошлом. Прости меня, Хиса.

Едва она смогла облечь это в слова, в груди закололо – казалось, сердце сейчас разорвется на куски.

– Прости меня, прости, прости. Как бы я хотела, чтобы мы с тобой смогли повзрослеть вместе.

Эпилог

– Суд постановил…

Стоило главному судье в черной мантии, сидевшему в передней части зала, заговорить, как присутствующие разом напряглись. Норико всем телом явственно ощутила этот порыв, это трепетание сердец тех, кто находился сейчас рядом с ней.

Громкий вздох донесся с противоположной стороны от стола защиты, за которым сидели Норико с Ямагами. Испустила его, по-видимому, Сино Игава, устроившаяся на месте истицы, и Норико еле сдержалась, чтобы не обернуться, продолжая внимательно вглядываться в лицо судьи.

– Отклонить иск.

Накалившаяся в зале атмосфера, казалось, достигла предельной точки, а затем напряжение резко сошло на нет.

Публика поднялась с мест и начала уходить. За ними потянулись журналисты. Сегодня, еще перед началом заседания, у входа в суд толпились операторы с камерами и репортеры. Похоже, сейчас коллеги донесут им срочные новости.

– Все расходы по судебному процессу возлагаются на истицу, – продолжал судья.

Лицо Сино Игавы маячило где-то на периферии зрения. Норико ее не видела, но при этом отчетливо представляла себе. Вот она ошеломленно уставилась на своего адвоката и главного судью. Потом как будто повернулась к Норико и Ямагами. Взгляд ее устремился прямо на них, и она даже не двинулась с места. Под этим тяжелым взглядом Норико вдруг поняла, что она смотрит не на нее и не на Ямагами. Подле них для Сино все время незримо маячила еще одна фигура – Мика Танака, ответчица. Женщина, которой сегодня не было в зале заседаний и которая когда-то давно жила вместе с ее дочерью.

А за Микой Танакой скрывалась еще одна тень.

Зачитав решение, судья озвучил факты и причины, определившие именно такой вердикт.

Учитывая возраст ответчицы в то время, она не может в полной мере нести ответственность за случившееся. Кроме того, суд не усмотрел в ее поведении мотива или неосторожности в связи со смертью пострадавшей. Таким образом, исковое требование о возмещении ущерба не имеет под собой юридических оснований и, следовательно, должно быть отклонено, как это и указано в решении.

– На этом заседание суда объявляется закрытым.

Норико с Ямагами поклонились судьям. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на пронзительные взгляды