Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Она сказала, что извинится, но, скорее всего, даже не догадывается за что. И как ни объясняй, она ни за что не поймет, насколько сильно ранила Мику.

– И деньги верну!

Дело не в деньгах.

Мика не могла простить того, что Хисано показала ей. Что рассказала обо всем. Она ведь хотела, чтобы и другие увидели.

Хисано решила, что может безжалостно растоптать все, во что Мика так искренне верила все это время, только потому что сама Хисано в этом разочаровалась.

Мика и в самом деле чувствовала себя уязвленной. Ей уже ни за что не вернуться назад, во время, когда она всего этого не знала.

Вот бы ничего этого не было… Мика еще сильнее сжала зубы, прислушиваясь к тому, как Хисано молотит в дверь позади. У нее вдруг заболела рука. Хисано ведь сопротивлялась, пока Мика тянула ее за собой, – оказывается, она тоже успела ее поцарапать. Казалось, от всех этих ударов и пинков ныло все тело.

– Мика, прошу, Мика!

Голос Хисано за дверью стал заметно тише, в нем послышались умоляющие нотки. Она, похоже, была уверена, что Мика непременно ответит.

Хисано нравилось, когда за ней бегали. Ей ужасно хотелось, чтобы Мика среагировала. Пусть думает, что она уже ушла, что здесь никого нет. И тогда на нее обрушится одиночество. Это будет для Хисано лучшим уроком.

Подавив рвавшиеся из горла рыдания, Мика вернулась к шкафчикам. На полу валялись купюры – тысячные и десятитысячные. Тут же громоздились порнографические журналы с мятыми обложками. Мика открыла коробочку, в которой, как ей сначала показалось, лежали конфеты. Оттуда выпали ребристые пакетики серебряного цвета, чем-то напоминавшие дешевые сладости в индивидуальных упаковках.

Со слезами на глазах Мика принялась собирать их. Ей одновременно было и противно, и интересно их разглядывать, так что она побыстрее затолкала коробку в ближайший шкафчик. Она не знала, где они лежали изначально, так что пришлось сунуть в первый попавшийся.

Закрыв дверцу, она вдруг заметила табличку на соседнем шкафчике – «Мидзуно».

Прочитав эту фамилию, Мика почувствовала, как огромный ком подступил к горлу. А потом она завыла, да так громко, как еще никогда до этого. Голос Хисано все еще звенел у нее в ушах.

Это я отыскала в шкафчике твоего любимого Мидзуно-сэнсэя.

Даже этот старикан любит поразглядывать такое.

Воспоминания нахлынули потоком. Вот Мидзуно-сэнсэй, приглядывавший за ней еще с подготовительного отделения, угощает ее сладостями в своем кабинете. Сажает к себе на колени, гладит по голове. Мике захотелось закричать.

Прижав ладонь ко рту, она согнулась в три погибели, пытаясь подавить рвавшийся наружу хрип. Мика плакала. Все не могла остановиться.

Раздался тихий звук, будто в воздухе что-то щелкнуло. Подняв голову, Мика увидела, что в утопавшей во тьме Учебной комнате вдруг зажегся свет. Желтое сияние сочилось из щелей в двери. «Значит, там есть электричество», – подумала она. Эта мысль ее немного успокоила. Крики Хисано незаметно стихли. Она, наверное, решила, что Мика ушла. Это очень даже в ее духе – перестать плакать, когда слушателей для истерики больше не оставалось. Хисано молчала, но Мика по-прежнему слышала ее дыхание. Она приложила ухо к двери, чтобы окончательно удостовериться, а затем наконец ушла.

Чувствовала она себя просто отвратительно.

И почему только все это должно было случиться именно с ней? Подавив желание осыпать Хисано самыми страшными проклятиями из возможных, Мика вышла из общежития на улицу.

* * *

Я закрыла Хису-тян в Учебной комнате.

Так и не смогла ее простить.

* * *

Пусть посидит там ночь, подумает хорошенько. Ни за что не хочу с ней мириться.

Даже лежа в постели, Мика продолжала думать обо всем этом. Она так и не простила Хисано, и все пыталась найти правильные слова, чтобы та наконец поняла, что натворила. Но стоило Мике только закрыть глаза, как в памяти опять всплывали журналы, что показала Хисано. Она бы соврала, если сказала, что они совсем ее не заинтересовали. Что все-таки происходило на тех фотографиях? С одной стороны, Мика понимала, что не следовало их разглядывать, с другой – ее так и подмывало пойти и в одиночку тихонько полистать страницы. Она знала, что это в корне неправильно. И тем не менее эти журналы принадлежали учителям – они смотрели на снимки, а некоторые из выпусков нашлись даже в шкафчике у Мидзуно-сэнсэя. Сколько бы она ни пыталась выкинуть это из головы, шок, который она испытала, так никуда и не ушел. Настолько сильным оказалось потрясение.

И тут она вдруг вспомнила о журнале, который был в руке у Хисано в тот момент, когда она затолкала ее в Учебную комнату.

Она-таки умудрилась утащить один. Даже в той суматохе. Тот самый, который был в шкафчике Мидзуно-сэнсэя.

Нужно его забрать. Иначе она может показать журнал остальным.

Пока знала одна Мика, но если Хисано обо всем расскажет, это повергнет в ужас и других детей. А тогда пути назад уже не будет – прямо как сейчас для Мики.

Главное, что Хисано в таком случае начнет вести себя еще более нахально, чем прежде. Станет рассуждать со знающим видом и хихикать над учителями вместе с остальными. Точно так же, как проделывала это с Микой.

Завтра утром нужно будет пойти и поговорить с ней. Если Хисано хочет покинуть Учебную комнату, она должна пообещать, что никому не расскажет о вчерашнем, а журнал вернет на прежнее место.

Поэтому-то Мика и отправилась относить ей завтрак в одиночку.

– Хиса-тян.

Она постучала в дверь Учебной комнаты.

Держать поднос с молоком и тостом с яичницей одной рукой было неудобно.

– Хиса-тян, я тебе завтрак принесла.

Может, стоит извиниться? Она ведь тоже вчера много лишнего наговорила.

– Давай поговорим.

Если хочешь, чтобы собеседник тебя услышал, нужно вести диалог соответствующим образом. Мика не собиралась никому рассказывать о том, что Хисано украла деньги. Вот и она пусть помалкивает по поводу журналов.

На подносе с завтраком стояла бутылочка соевого соуса. Хисано любила поливать им тосты с яичницей.

– Хиса-тян.

Мика забрала ключ от Учебной комнаты из рабочего кабинета взрослых.

Ответа из-за двери так и не последовало.

Возможно, Хисано все еще злилась, или просто спала и не слышала. Нужно как следует перед ней извиниться. И тогда они смогут обо всем поговорить.

Мика поставила поднос на пол и вставила ключ в замок.

Дверь открылась.

Хисано лежала на полу.

Все-таки спит. Мика подхватила поднос.

– Хиса-тян, вставай! Уже утро.