Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

– Перестань! – закричала Мика.

Голос ее стал пронзительным.

Хисано замолчала, как будто даже испугавшись. Мика и сама от себя такого не ожидала. Что может вот так на кого-то прикрикнуть. Этот неслыханный доселе вопль словно спал где-то в глубине горла.

Нет, нет, не хочу.

Теперь он звенел у нее в голове. Она вцепилась Хисано в шею и потащила за собой. Купюры вывалились из ее ладони. Эй, Мика, погоди, Мика, послушай…

Они начали толкаться, и Мика потянула Хисано за волосы. Мика сама не знала, откуда в ней вдруг взялась такая сила. Она чувствовала, как отрываются отдельные волоски – фу, ну и гадость! Мика принялась трясти ее за голову.

– Ты это о чем? Чего ты не хочешь? Я не понимаю! – взревела Хисано.

Мика и сама не заметила, как произнесла это вслух. Она и сама не знала. Не знала, чего не хочет, не понимала, почему вообще сцепилась с Хисано.

Сейчас, став взрослой, она осознала.

Осознала, что крепко тогда разозлилась.

Она впервые увидела такой журнал. Ее поразило, насколько натуралистично там все выглядело. Глаза горели, ей было страшно неловко. Неужели учителя, с которыми они общались каждый день, разглядывали подобное? Секс, казавшийся ей чем-то абстрактным и таким далеким, на самом деле происходил здесь, совсем рядом, и взрослые этим занимались. Ее это просто шокировало.

И все же сердце переполнял, прежде всего, гнев по отношению к Хисано, а не разочарование во взрослых.

Да, пусть она тогда не смогла бы этого сформулировать и вряд ли вообще до конца понимала, но Мика, на самом деле, была в стократ более трезвомыслящей и зрелой, чем развитая не по годам Хисано.

Поэтому-то Мика и была твердо уверена, что та нарушила правила.

Взрослые вполне могли рассматривать эти мерзкие журналы. И даже заниматься сексом. Но то, что натворила Хисано, несло угрозу человеческому достоинству. Мика понимала это инстинктивно, хоть и не могла облечь в слова. Будь это взрослый или ребенок, у каждого есть секреты. А влезать в них или, что еще хуже, выставлять на посмешище перед другими, и вовсе непростительно.

В «Школе будущего» на «Вопросах и ответах» дети упражнялись в том, чтобы размышлять над проблемами, придавая словам первостепенное значение. Поэтому-то она все и поняла. Хисано может сколько угодно хохотать над ней и называть все это «красивыми словечками», но они в этом выросли. И теперь Мике все ясно. Ясно как день, хоть все так и запуталось.

Отчасти ей, конечно, хотелось бы развенчать этот идеальный образ учителей.

«Не настолько достойные» – эти слова, произнесенные Хисано, казалось, пронзили сердце насквозь. В животе ворочалась тупая, тяжелая боль.

Мику разом захлестнули самые разные чувства. Кто же здесь прав, а кто виноват? Даже «Вопросы и ответы» ей вряд ли бы помогли, а уж там-то всегда находят правильное решение. Такие вещи они никогда не обсуждали.

– Хиса-тян, тебе нужно хорошенько подумать над тем, что ты наделала! – завопила Мика.

Хисано, все еще державшая Мику за шею, от неожиданности отчаянно замахала руками.

– Чего? Да ты просто используешь меня! – взвизгнула она.

При звуке ее голоса кровь отлила у Мики от головы. Она так и не отпустила Хисано.

– Делаешь из меня злодейку, чтобы на моем фоне казаться хорошей! – снова закричала Хиса.

– Заткнись!

Мика знала, о чем говорила. Хисано попала прямо по больному, и разум Мики вдруг помутился.

Используешь.

Обычно Хисано не могла похвастаться умением удачно выбирать слова, но в тот момент Мику до глубины души поразила точность и острота этой неожиданно высказанной мысли.

Она знала.

Заметила уже довольно давно.

Это происходило, к примеру, когда Мика забывала про дежурство в Училище или поздно сдавала задание, которое необходимо было выполнить. Когда уносила в кармане дополнительную порцию чего-нибудь вкусненького.

Если бы ее поймали, начались бы расспросы, мол, как такая хорошая девочка могла поступить подобным образом? Учителя точно бы ее отругали. Но стоило Мике лишь произнести: «Хиса-тян…» – как все принимались понимающе кивать: «А-а, ну, конечно».

Она ведь приглядывала за Хисано – и поэтому позабыла о себе и опоздала со сдачей. Тут ничего не поделаешь. Хисано забрала лишнюю порцию – ну, что тут скажешь. Такая уж она уродилась.

На фоне Хисано Мика всегда оставалась «хорошей девочкой».

Но то, что она это заметила, вывело Мику из себя. Сначала ей стало стыдно. А потом гнев разгорелся с новой силой. Лучше бы Хисано ничего не говорила. И откуда в ней такая проницательность? Она же обычно делает вид, будто понятия не имеет, что чувствуют окружающие. Злость внутри все закипала, и Мика уже не могла остановиться.

– Тебе нужно подумать!

Подумать, подумать, подумать.

Она ударила Хисано и потащила за собой. Прекрати! Та яростно сопротивлялась, но Мика продолжала волочить ее за собой в коридор, царапая ее руки, вырывая волосы и дергая за голову. И откуда только в ней эта сила? Но Мика не могла простить Хисано того, что та сказала, того, что наделала.

– Больно! Перестань!

Голос Хисано звенел в ушах. Она потянула ее дальше по коридору. Дверь в Учебную комнату оказалась открыта.

Интересно почему? Да еще и в такое время.

Она словно приглашала зайти внутрь. Свет струился из слухового окна вниз, прямо в центр темной Комнаты. Даже сейчас, вспоминая обо всем, Мика чувствовала, как она зовет их с Хисано.

Мика затащила упиравшуюся изо всех сил Хисано в помещение. Она так ее расцарапала и выдернула столько волос, что в тот миг, как Мика расцепила руки, Хисано, освободившись, резко ослабила хватку.

И в это мгновение Мика и толкнула ее внутрь.

Хисано упала в пятно света по центру. Оставив ее там, Мика захлопнула дверь. Тут на глаза ей попался замок – он выглядел инородным пятном на этой старой двери. Микина ладонь опустилась прямо на него.

Замок с щелчком закрылся.

С другой стороны двери тут же раздался крик:

– Выпусти меня!

Хисано, похоже, поднялась с пола. Она с бешеной силой принялась стучать в дверь.

– Открывай! Мика!

– Подумай обо всем хорошенько! Пришло время осознать свои поступки! – громко сказала Мика, стукнув по двери в ответ.

– Нет! Выпусти меня! Я извинюсь… – В голосе Хисано зазвучали плаксивые нотки.

Мика закрыла глаза. Опустив веки, почувствовала, как из-под них начинают сочиться горячие слезы.

– Я извинюсь, извинюсь! – повторяла Хисано.

Стиснув зубы, Мика закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол