Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Вообще-то, на нынешнем заседании рассматривался не только вопрос о виновности Мики – судей также заинтересовали и отношения между Сино Игавой и ее дочерью, Хисано. Норико еще и поэтому не могла глядеть той в глаза, пока оглашалось решение.

Жертва – старшая дочь истицы – с трехлетнего возраста не проживала вместе с матерью, и с момента ее отъезда они встречались всего несколько раз. На протяжении более двадцати лет мать ни разу не озаботилась вопросом о ее безопасности. Другими словами, между ними не было нормальных взаимоотношений, которые можно ожидать в семье. Норико настаивала на этом на протяжении всего процесса. Это было все равно, что заявить – Сино Игава не настолько уж переживала о дочери, чтобы оказаться травмированной ее гибелью и требовать возмещения причиненного ущерба или хоть какого-то сочувствия к своей персоне.

Но стоило ли в принципе доводить до такого?

От мыслей об этом у Норико начинало колоть в сердце. Она всего лишь представляла Мику в суде – но разве и сама Мика не чувствовала по этому поводу то же самое, что и Норико?

Я всегда думала, что фамилия Хисы – Такамура.

Мика сказала это на какой-то из их встреч.

Вплоть до того момента, как обнаружили тело. Я даже не знала, что ее мать вышла замуж во второй раз. Было так странно увидеть в новостях это имя – Хисано Игава.

Похоже, Сино, визиты которой в «Школу будущего» можно пересчитать по пальцам, оставила дочери фамилию, с которой она была зарегистрирована в организации. Официально ее, может, и звали Хисано Игава, но в реестре начальной школы в Сидзуоке, куда ходили дети, так и значилось старое имя, поэтому в Микином сознании она и оставалась «Хисано Такамурой». Этот момент всплыл и во время ее допроса. Когда адвокат Сино спросил, знала ли она Хисано Игаву, Мика на мгновение замялась, и лишь потом ответила.

Знала. Правда, в школе у нее была фамилия Такамура, так что я думала, ее зовут Хисано Такамура.

Ни один мускул не дрогнул в этот миг на лицах Сино и ее сына, сидевшего среди публики в зале.

Ужасно, что в суде в итоге подтвердилось – отношения между Сино и Хисано, проживавшей далеко от семьи, окончательно разладились. Это было жестоко и по отношению к матери, и уж тем более к погибшей дочери.

А если «Школе будущего» и придется выплатить компенсацию – хотя решение по этому делу еще пока не огласили – ее скорее присудят за сокрытие тела Хисано, но никак не в качестве эквивалента всем тем страданиям, которые повлекла ее смерть. Может показаться, что разница невелика, но на самом деле это имеет большое значение.

Чего же тогда добивалась в суде Сино? Не могла же она подать этот иск только ради того, чтобы фактически самой понести наказание? Однако почти все намекало именно на это. Сино, вероятно, выбрала такой путь, чтобы сохранить хоть какую-то связь с умершей дочерью. Норико даже иногда казалось, что, привлекая внимание к себе, она пытается искупить вину перед Хисано.

Она поднесла телефон к уху. Послышались гудки.

В тот же день, но позднее, должна была состояться пресс-конференция. Ямагами с Норико собирались присутствовать, а вот Мика заранее сказала, что, вне зависимости от исхода заседания, участвовать не будет – доверит все им. Это было ее решение.

Даже сегодня, заслушав вердикт, Норико приняла этот выбор с одобрением. Мика ясно дала понять, что не будет вовлекаться в процесс больше, чем нужно, и что во всем остальном полагается на них с Ямагами. Значит, она наконец-то начала дистанцироваться от событий своего детства.

Наконец Мика ответила.

– Да, – голос прозвучал слегка резко.

– Это Норико Кондо, – сказала она. – Иск отклонили. Суд встал на твою сторону.

Ей не хотелось говорить, что кто-то «выиграл» или «проиграл». Мика на том конце телефона задержала дыхание.

– Правда?

– Да, – ответила Норико.

Некоторое время они обе молчали.

– Кондо-сэнсэй, – наконец начала Мика.

– Да?

– Спасибо.

Прошло уже два года и восемь месяцев с тех пор, как она взялась за это дело. Все это время Мика всегда называла ее по-разному – Кондо-сэнсэй, просто сэнсэй, Кондо-сан, Норико-сан, Норико-тян.

Сегодня она выбрала формальное обращение – Кондо-сэнсэй, но это ее «спасибо» прозвучало достаточно мягко. Голос Мики пробудил в Норико воспоминания о детстве.

Подруги навсегда.

Вот что написала ей Мика, когда они встретились на второй смене. Но они не могли оставаться подругами навсегда. В какой-то момент связь между ними оборвалась, да и теперь не исключено было, что они станут то сходиться ближе, то снова отдаляться друг от друга. Если Сино Игава подаст апелляцию, то Норико придется опять участвовать в этом деле в качестве адвоката. И отношения с Микой уже никогда, наверное, не станут чистой, искренней дружбой теперь, когда их, как юриста и клиента, связывает все это.

И тем не менее пусть даже так.

– И тебе спасибо.

Хорошо, что они с Микой все-таки встретились снова.

Атмосфера на том конце провода явно стала расслабленнее.

– А помнишь, как когда-то давно ты пошла за мной? – медленно спросила Мика.

– Ты это о чем?

– Ну, тогда, в лагере, когда мы только познакомились. Я сидела у родника ночью, а ты пришла меня забрать.

Норико удивленно замерла. До этого Мика почти никогда о таком не заговаривала.

– Я так обрадовалась. Я ведь даже и не думала, что ты придешь, – продолжила Мика, прежде чем Норико успела хоть что-то ответить. – Мне было приятно, что ты назвала меня своей подругой. И что не забыла, даже став взрослой.

Той ночью они шли прочь от родника, держась за руки.

Спустя столько времени Норико была благодарна себе прежней. Как хорошо, что она все-таки тогда забрала Мику с собой.

– Конечно, помню, – сказала Норико.

Ее переполняли эмоции. Дыхание перехватило.

– Где ты сейчас? – спросила она у Мики.

* * *

После пресс-конференции Норико поспешила на встречу с Микой. Та ждала ее в парке Хибия, недалеко от здания суда.

Ее удивило, что Мика оказалась так близко от этого места. Наверное, ей сегодня весь день было тревожно – она так же, как и остальные, с опаской ожидала вердикта.

Осенью и без того просторный парк Хибия выглядит просто бескрайним. Листья деревьев окрасились в яркие цвета, а небо синело высоко над головой. На площади с большим фонтаном, над которым переливались высокие водяные струи, дети гонялись за