Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

и вот он снова ударяет в ноздри. Единственное экзотическое украшение синагоги – огромная бронзовая люстра, свисающая с потолка. В ее округлых дугах отражаются лучи света. Аде хочется подойти поближе и лучше разглядеть интерьер, но она понимает, что столь откровенное любопытство может показаться оскорбительным. И хотя на улице никого нет, Аду не покидает чувство, что за ней наблюдают. Развернувшись, она торопливо идет дальше. Дом, который она ищет, стоит совсем недалеко от синагоги. Темно-синяя дверь украшена блестящей латунной колотушкой в форме головы льва.

Мысль о том, что придется общаться с людьми, которых она знает только по имени, вызывает стеснение и неловкость. Возможно, все же стоило сперва поговорить с Рафаэлем Да Силвой: он, по крайней мере, представил бы ее и рассказал, чего ожидать. Но теперь уже слишком поздно. Она зашла так далеко, что теперь будет малодушием вернуться домой, не попытавшись начать расследование. Она стучит, думая, что дверь откроет старик в кипе с торжественно-мрачным лицом и длинной белой бородой. Но ее вновь подстерегает сюрприз. После долгого ожидания, когда Ада уже поднимает руку, чтобы постучать еще раз, слышатся тихие шаги, и в дверях появляется высокая стройная молодая женщина с кудрявыми каштановыми волосами. На ней простое, но элегантное платье из серого в полоску муслина и шаль из такой же ткани. Зеленые глаза смотрят на гостью пристально и вопросительно.

– Мне нужно поговорить с раввином Мелдолой, – объясняет Ада.

Женщина пару мгновений не сводит с нее взгляда, потом поворачивает голову внутрь дома и что-то говорит на своем языке.

На мгновение Ада начинает сомневаться, что обитатели дома говорят по-английски, но затем молодая женщина отворяет дверь шире и мелодичным тоном, свойственным приличным лондонцам, приглашает:

– Прошу вас, входите, миссис…

– Флинт, – представляется Ада.

– Миссис Флинт, прошу прощения за некоторый беспорядок. Наша горничная заболела сегодня утром. Моя мать сейчас выйдет поговорить с вами.

Из полумрака в глубине выложенной плиткой прихожей появляется мать – почти точная копия дочери, только постарше. Выражение волевого лица более строгое, и на нем уже заметны морщинки, но взгляд такой же открытый и любопытный.

– Вы хотите видеть моего мужа, хахама[393]? Какое у вас к нему дело?

– Я дознаватель из Нортон-Фолгейт. В нашем округе обнаружен труп ребенка, и я пытаюсь выяснить, кем была эта девочка. Она… – Ада замолкает. Она собиралась сказать «смуглая», но внезапно засомневалась. Джона Холл, считая погибшую чужестранкой, предложил ей расспросить раввина испано-португальской синагоги – вдруг у кого-то из прихожан потерялся ребенок. Но теперь, глядя на зеленоглазую девушку с каштановыми волосами и ее мать, Ада понимает, что логическая цепочка весьма хрупка. Не все прихожане синагоги темноволосые и смуглые, и внешность девочки не так уж очевидно говорит об иностранном происхождении. Может, она все же англичанка или уроженка Уэльса. – Мы подумали, что девочка, возможно, испанка, – неуклюже добавляет Ада.

Женщины молча смотрят на нее пару мгновений, потом старшая из них говорит:

– Мой муж очень занят. Не знаю, найдется ли у него время встретиться с вами, но я спрошу.

Они уходят, оставив ее стоять в прихожей. Пока Ада ждет, взгляд привыкает к полутьме и начинает различать силуэты мрачных семейных портретов на стене и висящую возле прохода в коридор, выложенный черной и белой плиткой, чудесную бронзовую люстру – уменьшенную копию той, что она краем глаза разглядела через окно в синагоге.

Наконец возвращается дочь и сообщает со сдержанной учтивостью:

– Отец извиняется за то, что очень занят и сможет уделить вам совсем мало времени, но он поговорит с вами пару минут. Прошу вас, идите за мной.

Ада следует за девушкой по коридору в просторный кабинет, в окна которого проникает приглушенный зеленоватый свет из сада, окруженного изгородью из темных тисовых кустарников. Стеллажи вдоль стен заставлены рядами книг, мелькают корешки самых разных оттенков: бежевые, коричневые, оливково-зеленые, блекло-красные. Из кресла возле письменного стола встает поприветствовать ее мужчина средних лет с покатыми плечами и печальным вытянутым лицом. Под глазами у хахама морщинистые складки, а вместо кипы на голове старомодный желтоватый парик. На письменном столе громоздятся высокие стопки бумаг, часть из которых рискует посыпаться в любой момент. На маленьком столике в центре комнаты стоит чернильница с гусиным пером и тарелка с недоеденным апельсином. Аде любопытно, связан ли беспорядок с болезнью горничной, или кабинет всегда так выглядит.

– Миссис Флинт, чем могу служить?

Голос у хахама тихий, а выражение глаз одновременно вопросительное и на удивление печальное.

Ада объясняет свою проблему: на Блоссом-стрит на мусорной площадке найден мертвый ребенок, имя неизвестно, никаких опознавательных знаков нет; у девочки темные волосы, и внешне она похожа на иностранку. Одновременно взгляд Ады блуждает по книжным полкам. Она подмечает на корешках тисненные золотом буквы, прочитать которые не в силах, и непонятные названия латинским шрифтом. Один из томов в особенности приковывает ее внимание: он стоит на ближайшей к ней полке, а золотые буквы на корешке особенно витиеватые: «Духи животных». Название загадочное, но притягательное.

Хахам медленно качает головой. Говорит он по-английски с акцентом, но интонации такие же, как у дочери.

– Мне жаль, миссис Флинт. Происшествие очень печальное, но, увы, я не в силах помочь. В нашей конгрегации, насколько мне известно, ни у кого не пропадал ребенок. Община у нас небольшая и очень дружная. Случись подобное, я бы точно знал, но ни о чем таком я не слышал.

Похоже, сказать больше нечего.

Бормоча слова благодарности и чувствуя себя ужасно глупо, Ада уже собирается уходить, но хахам задумчиво добавляет:

– Возможно, вам стоит попытать счастья в Шедвелле или Уоппинге. Там живут люди самых разных национальностей, и вы удивитесь, как часто в местные доки на кораблях прибывают женщины и дети со всего света. Я слышал, год или два назад туда на судне Ост-Индской компании попал ребенок из Сиама. Его нашли, когда он потерянно блуждал по рынку Биллингсгейт. Но лучше вам послать в доки с расспросами одного из дежурных полицейских, – предупреждает он. – Неподходящее место для леди.

Плохо он меня знает, думает Ада. Но взгляд хахама проникает в самую душу, и вдруг то ли из-за выражения глаз собеседника, то ли из-за названия странной книги про духов животных, всколыхнувшего воспоминания, она не раздумывая выпаливает:

– Рабби Мендола, а можно кое-что спросить?

Он молча кивает.

– Вы верите в призраков?

Глава общины медлит с ответом, наблюдая за гостьей, словно ищет ответ на невысказанный вопрос.

Наконец он заявляет:

– Вы столкнулись с необычным явлением. Оно связано с мертвым ребенком?

Она кивает.

– Миссис Флинт, – произносит хахам, –