Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Слабый солнечный свет проникает сквозь открытые ставни и падает ей на лицо. На улице вопит ребенок – крик невыразимого горя, которое все мы испытываем порой, но только малышам разрешено выражать его так открыто. Затем принимается лаять собака, и мужской голос через дорогу сердито кричит: «Прекратите гвалт!» Впрочем, непонятно, имеет он в виду пса или ребенка.

Ада пристально смотрит на фасад дома напротив, где живет серебряных дел мастер, и вспоминает недавнюю лунную ночь, когда ей привиделась странная темная фигура, бежавшая вдоль домов. Сейчас, посреди бела дня, ничего не может почудиться. Грохочет на улице экипаж, пара ребятишек катят по мостовой серсо и вопят от страха и восторга, когда обруч выскальзывает у них из рук и несется в сторону канавы. Все кажется таким нормальным, спокойным в солнечном свете. Но мысленно Ада все еще слышит дикие звуки той ночи, раздававшиеся возле двери: стук и царапанье ногтей, а еще тихие всхлипы…

И вдруг они раздаются снова. У нее перехватывает дыхание. Царапающий звук, а потом вздох, где-то совсем рядом.

Сердце пускается вскачь, но Ада тут же осознает свою ошибку. На этот раз шум идет не от невидимого существа на улице, а со стороны коридора, из-за двери спальни. Створка чуть приоткрыта, так что ей удается разглядеть лишь тень стоящего в коридоре мужчины. Даже не одного, а двоих: склонив головы друг к другу, они о чем-то шепчутся.

– Я про Джону Холла, – тихо говорит надзиратель Бивис. – Ему придется уйти.

Один из попечителей что-то неясно бормочет в ответ.

Ада понимает, что разговор не предназначен для ее ушей, но слишком устала, чтобы шевелиться.

– А всё выпивка, – продолжает Бивис. – Как и у бедняги Флинта в последние его дни. Случится еще одна трагедия, если не действовать быстро.

– Я считал Холла трезвенником, – бубнит второй голос. – Он регулярно посещает церковь по воскресеньям, и я никогда не видел, чтоб он пил больше пинты эля за раз. Вы уверены?

– Я видел, как он спит на посту в пять утра, – поясняет Бивис. – Еле добудился. И это уже второй раз. В четверг было то же самое, а сегодня еще хуже. Совсем умом тронулся… Болтал о призраках.

– Призраках? – резко вскрикивает второй.

– Призраках, которые ночью бродят по улице, так он говорил. Вернее, бессвязно лепетал. – Бивис понижает голос до шепота, но почему-то его слова становятся лишь отчетливее. – И еще упоминал того погибшего ребенка. Мол, видел призрак мертвой девочки на улице. Клялся, положив руку на сердце. «Я видел ее лицо в свете лампы. Это тот же ребенок» – вот как он сказал. Не сомневаюсь, что Холл и сам в это верит, но тут либо выпивка, либо психическое расстройство. В любом случае ему придется уйти.

* * *

Джемми Харботтл, владелец «Зеленого дракона», с яростной энергией швыряет грязные кружки из-под пива в бочку с водой. Мутные волны перехлестывают через край бочки и оставляют лужи на плиточном полу. В воздухе висит застарелая вонь спиртного, дыма трубок и мочи.

Огонь в большом открытом камине едва теплится, в зале становится все прохладнее. Джемми стоило бы поворошить тлеющие угли и подбавить дров, но ему и дела нет. Он злится из-за пустого трактира, ведь в это время уже должно быть полно посетителей. Злится на свою жену Бетси, строившую глазки постояльцу с порочным лицом. А в особенности злится на молодую женщину, которая сидит в углу трактира уже целый час и молча смотрит на бутылку джина перед собой. Харботтл понятия не имеет, кто она, но втайне винит ее за то, что в четыре часа дня трактир все еще пустует. Она его сглазила, это точно.

Единственное живое существо в трактире помимо нее – старая облезлая дворняга, громко храпящая среди корзин и пустых бочек под старой дубовой скамейкой. Закопченные стены заставлены полками, на которых теснятся разнообразные бутылки, фляги и кувшины с выпивкой, в клетке болтается полинявшее чучело попугая, морская ракушка, привезенная одним моряком с Азорских островов, и череп павиана – его провалившиеся глазницы таращатся на пустой зал. Замызганный кусок ткани, свисающий с потемневших стропил, когда-то был украшен изображением святого Георгия, который пронзал извивающееся тело зеленого дракона, но теперь холст так обтрепался и выцвел, что на нем с трудом можно разглядеть очертания чешуйчатого хвоста и конского копыта.

Женщина, сидящая в углу, худая и изможденная. Сухие блеклые волосы паклей спадают ей на глаза. Тощие руки сжимают бутылку с джином, и время от времени посетительница делает большой глоток. Но в основном просто сидит и смотрит в одну точку. Джемми замечает, что ее можно было бы назвать красивой, не будь лицо таким костлявым и заплаканным. Слишком костлявым, чтобы понравиться Харботтлу. Она сидит абсолютно неподвижно и беззвучно, а слезы не переставая текут у нее по лицу, оставляя постепенно разрастающиеся мокрые пятна на потертой зеленой шали, наброшенной на плечи.

Настроение у Джемми не улучшается, когда распахивается входная дверь и появляется еще одна женщина: маленькая, пухлая, средних лет и в голубом чепце, из-под которого выбиваются кудряшки. Она настолько не к месту в «Зеленом драконе», что гнев трактирщика закипает с новой силой.

– Что вам угодно? – угрюмо спрашивает он, уставившись на веснушчатое лицо женщины и ее слегка полинявшие платье и накидку. Не то чтобы бедная, думает он, но и не богата. Джемми гордится своим умением с ходу определять такие вещи.

– Дайте мне глоток чистой воды, а я заплачу вам пенни, – говорит женщина, выдержав его пристальный взгляд. Глаза у нее серые и удивительно проницательные.

– Воды? – возмущенно вскрикивает Джемми. – У вас разве нет воды дома? Для чего вы здесь, если вам не нужна выпивка? Ищете пропавшего мужа?

– Нет, ищу пропавшую мать. Я дознаватель из округа Нортон-Фолгейт. К нам в здание управы принесли мертвого ребенка. Я пытаюсь выяснить, кем была погибшая и откуда пришла.

«Зеленый дракон» – пятый трактир, куда Ада заходит сегодня. Ноги ноют от долгой ходьбы, и ее с каждым разом все сильнее тошнит от кислых запахов заведений и устало-враждебных взглядов хозяев. Но чем дальше она продвигается в своих поисках, тем непреодолимее стремление продолжать. Теперь она просто не может сдаться. Где-то в городе есть человек, который знает имя мертвой девочки. И она найдет этого человека. Девочка меня преследует, думает она. Призрак она или не призрак, но точно меня преследует.

– Если вы из Нортинг-Фальгейт, – ворчит Джемми, коверкая название района, – тогда что делаете в этих краях? Скорее всего, ребенок из