Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Девочка похожа на иностранку. Возможно, приплыла сюда на корабле или ее отец – испанец. Мне посоветовали поискать в Шедвелле.

Джемми Харботтл фыркает.

– Верная мысль с Шедвеллом. Там народ всех мастей: испанцы, малайцы, китайцы, полукровки на любой вкус. Если кто-то из них потерял ребенка, я ничуть не удивлюсь.

Он возвращается к своим кружкам, с подчеркнутой злостью швыряя их в бочку с водой. Все еще стоя к Аде спиной, трактирщик снова что-то бормочет, но слов не разобрать. Она просит повторить. Он с явной неохотой оборачивается и цедит сквозь зубы:

– Разве что это как-то связано с той сумасшедшей.

– Какой сумасшедшей?

– То ли сумасшедшей, то ли пьяной, – добавляет трактирщик. – А может, и то и другое. – Он переходит на жуткий фальцет, передразнивая женский голос: – Они снова украли моего ребенка, они снова украли моего ребенка! Отведите меня на корабль! – И тут же возвращается к привычной манере говорить: – Но она не упоминала Нортинг-Фальгейт. Просто кричала: «Отведите меня на корабль!» И, насколько могу судить, та женщина не иностранка.

– Она не сумасшедшая, – произносит вдруг женщина в углу, четко и ясно, повернув к ним заплаканное лицо.

Ада пристально разглядывает ее. Незнакомке, вероятно, не сильно больше двадцати, но выглядит она старше. Под глазами залегли темные круги, а ногти на руках обгрызены до самого мяса.

Ада подходит ближе и подвигает стул к ее столику.

– Расскажите мне, – тихо просит она. – Вы знаете женщину, кричавшую, что ее ребенка украли? Где мне ее найти?

Трактирщик снова фыркает и выпаливает, прежде чем посетительница успевает открыть рот:

– В рундуке Дэви Джонса[396], вот где вы ее найдете. Прыгнула в реку и утопилась вчера вечером, вот так. Дежурные полицейские до сих пор ищут тело.

– Бедняжка, – бормочет молодая женщина. – Упокой ее Господь. Она не была сумасшедшей, разве что слегка неуравновешенной. Много лет назад она, по ее словам, потеряла ребенка, а теперь пропал второй. Уж не знаю почему, но она была уверена, что ребенка, маленькую девочку, украла жена моряка. Мать обезумела от горя, но не спятила. Думаю, она хотела доплыть до одного из кораблей. Говорят, пошла на дно как камень.

– Вы не видели, как это случилось? – спрашивает Ада.

– Нет, меня там не было. Я слышала от девушек, вместе с которыми живу. Две из них стояли на набережной, когда все случилось. Но до этого мы с утопленницей разговаривали прямо здесь. – Она показывает рукой на скамейку с другой стороны зала, под которой все еще дрыхнет пес, дергаясь во сне. – Вот там она сидела два дня назад. Слегка выпила, но не была пьяна, и сумасшедшей не была тоже. Рассказывала, как любит дочку. И уже много дней ее разыскивает. Малышка Рози – так она называла ее. Мне было жаль, что я ничем не могу помочь. Я ей так и сказала. А она ответила: «Ничего, милая. Хорошо просто выговориться человеку с таким добрым лицом». – Молодая женщина горько усмехается. – Забавно. Немногие считают, что у меня доброе лицо.

Рози. Ада тихо повторяет имя, вспоминая восковое лицо девочки в караульной. Рози.

– А ее мать не назвалась сама? Были у нее другие дети, муж?

– Этого не знаю, она не говорила ни о муже, ни о детях. Сказала только, что много лет назад потеряла еще одного ребенка. Но имя свое назвала. Кэтрин, – молодая женщина запинается, – Кэтрин как-то там… забыла. Кэтрин. А потом что-то на «К».

Ада протягивает руку и берет холодную ладонь женщины в свою. Рука свидетельницы неподатлива и неподвижна, но женщина ее не отдергивает.

– Спасибо, моя милая, – говорит Ада. – Спасибо, вы очень помогли. Вы поэтому плакали? Из-за того, что Кэтрин утонула?

– Нет, – отвечает молодая женщина так резко, что Ада понимает: выпытывать не стоит.

Вопросы множатся, думает она, а ответов нет. Кое-что она успела узнать за двадцать лет жизни с Уильямом: большинство загадок остаются неразгаданными. Находишь один ответ, а он оборачивается лишь началом следующей головоломки. И главную тайну труднее всего раскрыть.

Рози. Возможно, так и звали девочку. Или трагическая история этой матери – простое совпадение. Ребенок, умерший в том заброшенном дворе возле старой конюшни, мог быть потерянной Рози, а мог и не быть. А теперь мать мертва, и, похоже, никто о ней больше ничего не знает. Дверца захлопнулась так же быстро, как приоткрылась.

Ада оставляет пенни на стойке трактирщика, хоть ей это и не по карману, да и стакан воды принести он так и не потрудился.

Она уже идет к дверям трактира, когда молодая женщина в углу внезапно вскидывает голову и произносит:

– Кример!

– Что? – растерянно переспрашивает Ада.

– Кример, – повторяет молодая женщина. – Так ее звали. Мать. Кэтрин Кример. Или, возможно, Крамер. Но вроде бы все же Кэтрин Кример.

* * *

Река вот-вот выйдет из берегов, ее мутные темные воды, пенясь, выплескиваются на булыжную пристань, когда Ада возвращается домой в быстро сгущающихся сумерках. Поднимается ветер и силится сорвать плащ с ее плеч. Фигуры встречных прохожих движутся торопливо, сутулясь от резких порывов, и спешат вернуться в тепло своих домов или гостеприимных трактиров. Огни светильников на пришвартованных на глубине судов мигают в темноте, отбрасывая на покрытую рябью поверхность воды танцующие отражения, похожие на языки пламени.

В дальнем конце пристани возле большого темного предмета, лежащего на земле, собралась горстка людей. У одного в руках фонарь, который он держит высоко над головой, пока остальные разглядывают бесформенную кучу у своих ног и тихо переговариваются друг с другом. До Ады долетают лишь обрывки слов, приносимые ветром. Двое держат в руках абордажные крюки, и, приблизившись, Ада замечает небольшую лодку, пришвартованную к причалу.

Не остается сомнений, что за предмет лежит на земле. Светлый кружок от фонаря падает на темную мокрую ткань, из-под которой выбивается прядь черных волос и бледная рука со скрюченными пальцами, покрытая полосами речного ила. Тело утонувшей женщины нашли.

Ада колеблется, не зная, стоит ли подойти, чтобы расспросить людей, столпившихся вокруг, и взглянуть на лицо трупа. Возможно, она уловит сходство с мертвой девочкой. Но от вида этой бледной безжизненной руки Аду бросает в дрожь. И в конце концов она поворачивается и идет в сторону дома, повторяя про себя давно забытую фразу, непрошено возникшую в памяти, как только ей назвали имя утопленницы.

«Бедняжка Кэтрин Кример».

Словно обрывок мелодии, которую давно слышал и позабыл, а потом услышал еще раз, и теперь она непрестанно крутится в мозгу, как надоедливая муха.

Она слышит, как ее муж называет это имя. Видит Уильяма