Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Юный Уилл первым ушел из дома рано утром, проглотив одним махом огромный ломоть хлеба и запив его кружкой эля. Когда она спрашивает сына, куда он идет, тот всегда отвечает: «На работу». Но редко приносит домой деньги. Ада знает, что должна отвести парня в сторонку и серьезно побеседовать с ним, но не знает, что ему сказать. Смерть мужа возвела стену молчания между ней и старшим сыном.

Девятилетний Ричард изо всех сил помогает Аде и Энни таскать ящики с одеждой и посудой вниз по лестнице и по скользкой мостовой в их убогий новый домишко на Блоссом-стрит, но мальчику все время приходится останавливаться, чтобы откашляться и перевести дыхание. Кажется, коробкам и мешкам не будет конца. Ада и представить себе не могла, что у них так много вещей, пока не пришлось их перевозить: чугунок и деревянные ложки, подсвечники и ночные горшки, а еще пол-ящика угля и ведерко с содой, слишком ценные, чтобы бросить их на старом месте. А сколько воспоминаний… В пылу переезда она чуть не позабыла про странную белую пуговицу, найденную в траве в том месте, где лежало тело девочки. Лишь по чистой случайности заприметив ее на подоконнике, Ада осторожно переносит ее в новый дом и кладет на угол стола среди беспорядочно расставленных солонок, ваз, свечных огарков, кусков сургуча и катушек с нитками в маленькой темной спальне, которую ей придется теперь делить с четырьмя дочерями.

Наконец перевозка вещей почти завершена. Ричард сидит в дальней комнате и осторожно кашляет в платок. Каро и Амелия весело кувыркаются на зеленом лоскутном коврике перед кухонным очагом, а Салли носится вокруг в диком возбуждении и умудряется попасться под ноги каждому.

На секунду присев передохнуть, Ада замечает, что волосы Салли, белокурые при рождении, стали со временем стремительно темнеть. Блестящие локоны цвета конского каштана начинают выделяться на фоне соломенных голов других детей.

Приходит мистер Кэнсделл, стряпчий, с тремя попечителями: целая армия чужаков. Кэнсделл – грузный мужчина с карманными часами и рыхлой красной шишкой вместо носа. В одной руке у него книга в кожаном переплете, в другой чернильница, и вид его напоминает Аде судью, приговаривавшего заключенных к повешению, которого она однажды видела во время посещения Олд-Бейли: тогда она наблюдала, как Уильям дает показания по делу сумасшедшего бедняги Джона Стэффорда. У меня нет причин плохо относиться к стряпчему, думает Ада.

Мистер Кэнсделл протягивает мягкую белую ладонь и неуклюже пытается погладить Салли по голове, но та уворачивается, изображая наездника, скачущего на лошади вслед за гончими. Стряпчий поворачивается к Аде с вкрадчивой всезнающей улыбкой и спрашивает:

– Это тоже одна из ваших младшеньких? Какие чудесные темные локоны!

Ада пытается следить за тем, как члены совета топчутся по полупустому дому, пожевывая губы и постукивая по трещинам в штукатурке стен, а их ботинки оставляют грязные следы на полах, которые они с Энни тщательно намывали накануне. Но мысли ее блуждают далеко.

Куда ни взгляни, каждая мелочь вызывает воспоминания; из недр памяти то и дело возникают образы.

Когда передвигают тяжелый деревянный сундук из большой спальни, Ада находит за ним пожелтевший гребень из слоновой кости со сломанным зубчиком, застрявший в щели за стеновой панелью. И внезапно вспоминает давно умершую мать Уильяма Элизабет: та заламывала руки от горя, когда гребешок пропал, и перерыла дом сверху донизу в его поисках. Это случилось сразу после Рождества. Сколько же лет назад, пятнадцать или двадцать?

Оглядывая оголенную комнату, лишившуюся почти всей мебели, Ада вдруг вспоминает себя сразу после свадьбы: как впервые переступила порог этого здания, чувствуя себя неловко и неуверенно. Дом казался ей тогда слишком огромным, темным и холодным по сравнению с уютным беспорядком славного жилища ее отца в Фулхэме. Странно, что теперь те же комнаты стали для Ады домом, наполненным знакомыми запахами и множеством воспоминаний, как сладких и манящих, так и горьких.

Пока непрошеные посетители топчутся наверху, бормоча и записывая какие-то цифры в обтянутую кожей книжечку, Ада, не удержавшись, спускается по лестнице к площадке, где обнаружила тело Уильяма в ту безотрадную ночь. Она может в точности вспомнить место, где покоилась его голова, хотя пятна крови, оставшиеся на деревянных досках, давно оттерли. Муж еще дышал, когда она его обнаружила, но Ада в мгновение ока поняла, что долго муж не протянет. После врач сказал, что с ним случился апоплексический удар, но все вокруг считали, что виновата выпивка. Даже теперь, рассматривая место, где лежал Уильям, она не верит, что муж умер.

– Миссис Флинт! – раздается снизу прерывистый голос.

Это новый надзиратель, Бенджамин Бивис, свежевыбритый, с горящими глазами и совершенно запыхавшийся.

Он выглядит немного старше, чем Уилл в начале службы, думает Ада.

Надзиратель явно торопился: щеки у него раскраснелись то ли от усилий, то ли от смущения. В одной руке у него небольшой сверток, обернутый в серую бумагу и наспех перевязанный веревкой.

– Прошу прощения за вторжение, – бормочет Бивис, – мне ужасно жаль, но увы… – Рука со свертком описывает круги в воздухе, пока он подыскивает слова.

– Нет нужды извиняться, мистер Бивис, – прерывает Ада, почувствовав напряжение в его голосе, – теперь здесь ваш дом.

– Я принес вам вот это. Небольшой подарок. – Надзиратель протягивает ей серый сверток и удаляется наверх к попечителям.

Ада развязывает веревку. Внутри, аккуратно сложенная, лежит полоска льняной ткани с розово-голубым узором в мелкий цветочек, вышитым крестиком. Она даже не знает, для чего эта вещь нужна.

Нечто непонятное в обмен на дом, думает она. Но намерения у надзирателя добрые. Эти люди не злодеи: они из жалости дали ей работу дознавателя после внезапной смерти Уильяма. Но когда Ада попыталась защитить свои интересы и попросила разрешения остаться жить в здании окружной управы, жалость превратилась в раздражение. Все только обрадуются, когда она уедет. И еще больше обрадовались бы, откажись она от должности. Но этого они не дождутся – во всяком случае, пока она не выяснит имя мертвой девочки.

Внезапно Ада ощущает дикую усталость, с трудом подымается в свою пустую спальню и в отчаянии ищет, куда бы присесть, чтобы дать отдых ногам. Из мебели тут остался единственный стул с мягкой обивкой, который стоит возле окна. Опустившись на сиденье, Ада не может сдержать вздох. Ей вспоминается свекор: давным-давно он за два фунта купил пару этих стульев. В то время они казались невероятно экстравагантными. Сейчас мистер Кэнсделл настаивает, что их стоимость всего фунт