Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Наконец Да Силва отворачивается от мольберта, вытирая покрытые пятнами краски руки о кусок ткани. На вытянутом худом лице ни тени улыбки. Темные глаза сияют все так же ярко, но она замечает яркую седую прядь, почти белую, в его некогда черных волосах.

– Миссис Флинт, – сурово бросает он, – сколько времени прошло. Слышал про вашего супруга Уильяма. Соболезную. – Она уже забыла мелодичность его голоса, необычный музыкальный ритм и мягкую картавость звука «р».

Он жестом указывает на мягкие бархатные стулья, стоящие в кабинете.

– Миссис Флинт выпьет чаю, – говорит он Стивенсу, не спрашивая о ее пожеланиях. Вероятно, помнит, что она всегда любила чай.

Но как только слуга уходит, он наклоняется к гостье и спрашивает более нежно:

– Как ты, Ада? У тебя неприятности? Как дети?

Конечно, он спрашивает о Салли, но она отвечает уклончиво:

– Дети хорошо, очень хорошо. Только бедняжка Ричард все кашляет. Нам пришлось выехать из здания управы, но нашлось жилье поблизости, на Блоссом-стрит. Дом маленький, но вполне удобный. Ты слышал, что меня сделали дознавателем после смерти Уильяма?

– Да, конечно.

– Разумеется, члены управы проявили доброту, – как только поток слов вырвался наружу, она уже не в силах его остановить, – но я не могу отделаться от чувства, что мне не доверяют. До сих пор мне поручали совсем мелкие задания, но теперь… теперь речь идет о загадочной смерти ребенка. Бедняжка. Несчастная малышка. Ей было, вероятно, лет семь. Дворничиха миссис Йенделл обнаружила труп во дворе возле старой конюшни позади Мэгпай-эллей ровно неделю назад. Девочка упала и ударилась головой о камень. Вроде бы простая история, но…

Продолжая говорить, она с удивлением чувствует, как в уголках глаз скапливаются слезы. Как же давно я плакала в последний раз, думает она. Чтобы остановить поднимающийся из глубины горла и грозящий вырваться бурный поток рыданий, она отворачивается и теребит ручки маленькой полосатой сумочки, выуживая из нее пуговицу с извивающимся драконом.

– Ты когда-нибудь видел похожий предмет? – спрашивает она.

Рафаэль осторожно берет пуговицу двумя пальцами. Смуглая кисть его руки покрыта разводами синей краски. Ада снова замечает, что костяшки у него выглядят бледнее темной кожи вокруг них. У Рафаэля лицо ученого, а вот руки труженика. Он подходит к окну и подносит пуговицу к свету.

Ада вспоминает, как он стоял спиной к ней на фоне света, падавшего в окно, когда она была в этом кабинете в последний раз. И как еще раньше сидела тут же, а Рафаэль листал страницы книги выпачканными в краске пальцами и заставлял ее повторять трудные слова из текста.

Он поворачивается к ней и качает головой.

– Китайский нефрит, – говорит он. – Это все, что я могу сказать.

– Я нашла пуговицу в траве там же, где лежало тело мертвой девочки. Бедный ребенок. Родители за ней не пришли, пришлось похоронить малышку в безымянной могиле в Банхилл-Филдс. Я перерыла район вдоль и поперек в поисках ее семьи, но разузнала только историю бедной полубезумной женщины, которую видели в трактирах Шедвелла. Она искала пропавшую дочку, но к тому моменту, как я услышала о ней, она уже умерла: утонула в реке. Но самое странное… – Нет, не стоит упоминать призрак. Слова замирают у нее на губах. – Самое странное в том, что имя женщины, которая погибла, разыскивая дочь, мне знакомо. Уверена, что слышала его от Уильяма несколько лет назад. Кэтрин Кример, так ее звали.

– Кэтрин Кример, – медленно повторяет Рафаэль. – Кэтрин Кример… Да… Да, имя мне тоже знакомо. Но не припомню, где я его слышал.

Гремит посуда, когда Стивенс входит в кабинет с подносом: на нем стоит забавный чайник с узором из капустных листьев, две чашки с другим рисунком и тарелка с подсохшими на вид кексами.

Они молчат какое-то время, пока Рафаэль разливает бледный китайский чай. Пар густо валит из чашек, и Ада только сейчас замечает, как тут холодно. Она обнимает чашку пальцами, чтобы согреть их.

– Помнишь, что еще Уильям говорил о той женщине? О Кэтрин Кример. Может, надзиратель Бивис что-нибудь о ней знает? – спрашивает Рафаэль, когда Стивенс уходит.

– Не хочу расспрашивать мистера Бивиса, – возражает Ада. Трудно объяснить это даже самой себе, но ей неприятно делиться историей девочки с надзирателем и полицейскими. – Что же до Уильяма, я помню только, как он говорил: «Бедняжка Кэтрин Кример, в точности как бедняжка миссис Дэллоу».

– А! – вскрикивает Да Силва. – Теперь я вспомнил! Дэллоу, ну конечно! Я не слишком хорошо помню историю Кэтрин Кример, но про дело Томаса Дэллоу ты тоже наверняка слышала.

Стоит ему произнести эти слова, как Ада тут же вспоминает: Томас Дэллоу. Украденный мальчик. Нашумевшая в свое время история. И как только она могла забыть?

– Подожди, – говорит Рафаэль, – посмотрим, что мне удастся найти. Когда это случилось? Лет восемь назад?

Он поворачивается к длинным рядам коричневых томов Олдвичского альманаха, занимающим целую полку шкафа. Пока он одну за другой просматривает книги, Ада нервно ломает на кусочки кекс. Он сухой и безвкусный, но она не голодна. Она обещала себе, что больше не переступит порог этого дома. Чего стоят одни только косые взгляды мистера Кэнсделла, но хуже всего тяготят воспоминания о долгих молчаливых раздумьях Уильяма в последние месяцы его жизни: он садился один за стол и потягивал джин стакан за стаканом. Пузырь его чрезмерно разросшейся гордости сдулся, а раскатистый смех сменился протяжными вздохами. Муж ни разу не сказал ей, что́ его тяготит. Когда родилась Салли, он был в восторге от малышки, щекотал ее под подбородком и укачивал на руках. Они с Адой продолжали спать в одной постели, но постепенно, когда Салли стала подрастать и уже начала ходить, Уильям стал ложиться в кровать пьяный и полусонный, а иногда молча лежал без сна по полночи, уставившись в темноту. Возможно, он так вел себя не из-за рождения Салли. Возможно, дело было в чем-то другом. Теперь уже не узнать, были ли у мужа подозрения.

– Нашел! – восклицает Рафаэль, поворачиваясь к ней. Лицо его оживляется от волнения. – Вот эта история. В точности как я помню. Сейчас я тебе прочту.

Он придвигает свой стул ближе к ней и, положив на колени Олдвичский альманах за 1815 год, начинает читать.

Томас Дэллоу

Среди темных преступных историй, растревоживших чувства жителей нашего и соседнего округов в последние годы, несколько самых мрачных глав связаны со злодейскими кражами детей. Вероятно, стоит вспомнить, как законы нашей страны оказались бессильны в душераздирающем деле юного Томаса Дэллоу.