Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Голден-лейн

Она торопливо режет брюкву крупными кусками и бросает в большой котелок с супом, который варит на ужин. Огонь в очаге ярко пылает. Ада приносит из сарая ведерко с углем и торопливо отряхивает с рук угольную пыль. Их новое жилище такое маленькое, что хотя бы долго убираться не приходится. Только вот трудно найти место, где сушить вещи после стирки. И Аду беспокоят серые следы плесени, появившиеся на задней стене. Она залпом выпивает чашку обжигающего чая и чувствует, как с внутренней стороны щеки появляется волдырь от ожога.

У Салли круп, и она лежит, свернувшись калачиком под одеялом, необычайно смирная и плаксивая.

– Не уходи, мама, – ноет она.

– Я ненадолго, любимая. Энни, присмотри за ней, хорошо? Я вернусь к шести или чуть позже.

Стоит Аде направиться к Голден-лейн, как путь ей перекрывает крошечная, но разъяренная фигурка. Это маленький сморщенный старичок, продающий фрукты и овощи на углу Блоссом-стрит. Она проходила мимо него несколько раз и однажды (из жалости) даже купила у него связку лука, но не знала имени старика и ни разу не видела его стоящим на ногах. Сегодня он впервые оказался перед ней в полный рост, и ноги у него напоминают кривые палочки: одна изгибается наружу, а другая от колена идет под странным углом. Бедняга еле ходит.

Лицо его, раньше пепельно-бледное, покраснело от гнева, а клочковатые седые волосы стоят дыбом.

– Эта мерзавка! Эта подлая воровка! – вопит он. – Она сбежала, украв мои яблоки. Ловите ее! Ловите ее!

Ада замечает размытую фигурку ребенка, бегущую со всех ног по булыжникам и уже достигшую дальнего конца Блоссом-стрит. Вокруг никого, а бедный старик явно не может бежать сам, и Ада, подобрав юбки, кидается вслед за ускользающей фигуркой, но, пробежав сотню метров, понимает, что погоня бесполезна. Девочка такая шустрая, что исчезает за углом, прежде чем ее преследовательница успевает преодолеть треть пути до поворота. Ада бегает уже не так быстро, как в юности. Пока она доберется до конца Блоссом-стрит, девочка наверняка затеряется в толпе квартала Бишопсгейт или исчезнет в лабиринте переулков, начинающихся дальше.

Но образ маленькой бегущей фигурки крепко врезается в мозг, когда Ада, запыхавшись, медленно бредет назад к торговцу, который все еще чертыхается и трясет кулаками в воздухе, стоя у разоренной кучки яблок. Яблочная воровка ростом точно как мертвая девочка и очень напоминает темную тень, пробежавшую посреди ночи по улице под окном спальни Ады.

С тех пор как Рафаэль прочел ей истории Харриет Магнис и Кэтрин Кример, одно слово непрестанно крутится у Ады в мозгу: близнецы. Не один ребенок, а двое. Двое детей одинакового возраста и внешности, сбежавшие вместе или вместе украденные. Вот только один ребенок теперь мертв. Если девочек было две, то вторая, возможно, где-то бродит, потерянная, напуганная и одинокая.

«Глупая ты, глупая женщина, – мысленно упрекает себя Ада, поправляя юбку и чепец, съехавший набок во время бега. – В твоем возрасте верить в призраков».

Ей страшно при мысли, что царапающий звук, который она слышала у двери, издавал не мертвец и не призрак, а бедный потерявшийся ребенок, оставшийся один посреди холодной и темной ночи. Если бы не дурацкие страхи и суеверия, Ада могла бы открыть дверь девочке, впустить и успокоить.

– Позовите полицейских! – кричит уличный торговец, все еще трясясь от гнева. – Пусть ее арестуют. Мерзавка. Воровать у бедняка вроде меня! И ведь уже в третий раз. До этого дважды воровала морковь, а теперь яблоки!

– Погодите минутку, – говорит Ада.

Она открывает сумку, которую держит в одной руке, и осторожно вынимает скрученный в трубку лист бумаги, перетянутый голубой лентой. Развернув лист с чернильным наброском Энни – портретом мертвой девочки, – она показывает его старику.

– Она вот так выглядела, та девочка, укравшая морковь и яблоки?

Старик прищуривается и внимательно смотрит на рисунок. Его полуслепые глаза видят так же плохо, как бегают ноги.

– Хм, – бормочет он. – Волосы не похожи. Длинные и лохматые, как у дикарки. Но вот лицо… Пожалуй, да. Похоже на нее… Только рот не совсем такой.

Ада аккуратно сворачивает рисунок и опять кладет в сумку, а потом направляется в сторону Голден-лейн.

– Эй, – кричит старик, – куда же вы? Позовите полицейского! Пусть арестует эту воровку!

Ада с неохотой бредет назад и, выудив из сумочки три пенса, кладет их на угол ящика с товарами старика.

– Не волнуйтесь, – говорит она. – Я дознаватель округа. Я найду девочку.

Ада медленно идет по Примроуз-стрит, заглядывая в каждый угол. И каждый раз надеется заметить лицо мертвой девочки, глядящее на нее с порога дома. Но похожих лиц нет, даже почти не попадаются дети того же возраста. Тем временем в голове у Ады вновь прокручивается история, которая не отпускает ее последние три дня. Она повторяет себе факты снова и снова, надеясь, что разрозненные кусочки соберутся вместе и все обретет смысл. Но мозаика никак не складывается. Всегда что-то не совпадает. И дело даже не в том, что одного из фрагментов не хватает. Скорее каждый раз остается лишний кусочек головоломки.

Детей было двое: близнецы Кэтрин Кример. Одного ребенка украла жена моряка почти восемь лет назад, еще младенцем. Но похитительницу поймали и судили, а значит, ребенок вернулся в семью Кример. Но Кэтрин пережила много дней, а то и месяцев ужаса и страданий, прежде чем дочка к ней вернулась. Воспоминания о пережитом страхе и боли могут объяснить ее исступление, убежденность в том, что кошмар может повториться и ее ребенка или обоих детей снова украдут, возможно та же злодейка.

Могли ли близняшки сбежать вместе, или их обеих увели, а потом девочки улизнули от похитителя и затерялись в незнакомой части города? Может, обе нашли пристанище в развалинах конюшни позади Мэгпай-эллей, а потом одна из них, малышка Рози (или не Рози, а вторая, пока безымянная девочка), споткнулась в темноте, ударилась головой о камень и умерла. А вторая сестра – напуганная и растерянная, возможно не осознавшая, что Рози умерла, – накрыла ее тело плащом, чтобы согреть. Или того хуже: вдруг звуки, которые Ада слышала в заброшенной конюшне, издавала девочка, напуганная и прячущаяся в темноте?

Если так – ох, бедняжка! Как ужасно, должно быть, потерять сестру и остаться одной в незнакомом месте, не зная, к кому обратиться за помощью. И впрямь словно призрак.

Такой расклад вроде имеет смысл. Но что-то не сходится.

Противный, издевательский голос трактирщика из «Зеленого дракона» все еще звенит в ушах Ады. Она слышит, как тот передразнивает голос Кэтрин Кример: «Они снова