Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Не «моих детей», а «моего ребенка». Если близнецы исчезли вместе, почему миссис Кример не сказала «моих детей», а только «моего ребенка»? Почему говорила о «маленькой Рози», ни разу не упомянув имя второй дочки?

Возможно ли, что Рози убежала из дома первой, а сестра отправилась ее искать уже после того, как Кэтрин Кример бросилась в исступленные поиски потерявшейся дочери? Ада ругает себя за то, что не порасспрашивала хорошенько народ в Шедвелле, пока была возможность.

Тени становятся длиннее, когда она добирается до Артиллери-Граунд, где лежат поваленные зимними ветрами деревья. Но сегодня впервые с начала года появляется чувство приближающейся весны. Небо ясное, лишь слегка запятнанное бледными облачками, а по краям стрелкового поля пробиваются из земли ростки крокусов и нарциссов. После дождливой зимы весна в этом году будет ранняя.

Ада трогает языком ошпаренную изнутри щеку: болит не так сильно, как она боялась. Она ускоряет шаг к своей цели. Если и есть ответ на все ее вопросы, то искать его надо здесь, у выживших членов семьи Кример. Она повторят про себя адрес снова и снова, чтобы не выскочил из памяти: Свонкорт, Каухил-эллей, Голден-лейн.

Пройдя через Артиллери-Граунд, Ада поворачивает за угол кладбища Банхилл-Филдс, где покоятся Уильям, его родители и ее родители. Но сегодня она не вспоминает о них. Вместо этого она думает о малышке, захороненной в безымянной могиле в темном дальнем углу.

Рози – так тебя зовут? Или это имя твоей сестры-близняшки? А может, и вовсе другого ребенка?

Ада сворачивает на Чизвел-стрит, и тишина тенистого парка и кладбища вновь сменяется шумом города. Улица стиснута между высокими, покрытыми сажей стенами корпусов пивоварни. Аду с головой накрывает запах дрожжей и хмеля. Воздух гудит и вибрирует от шума цехов и грохота длинной вереницы пустых тележек, которые ломовые лошади тащут назад на пивоварню после развозки дневных заказов.

Когда она добирается до рынка Голден-Лейн, начинает сгущаться темнота, и многие лоточники уже собирают товар, но на улицах и в переулках еще толпится народ. Ада проходит мимо лотка гадалки, перед которым сидит бедно одетая женщина с ребенком и внимательно смотрит на колесо предсказаний, желая узнать, что приготовила ей судьба.

– Кто купит мои блюдца? Последний шанс на сегодня!

Ада останавливается и спрашивает у починщика обуви, где Каухил-эллей. Тот чешет лысину перепачканной ручищей и потом машет в самый конец улицы.

– Я сам тута недавно, – бормочет он с жутким ирландским акцентом, – но вроде это вон там, за молочным цехом.

Мычащие коровы и запах теплого молока уводят мысли Ады далеко в детство, когда отец посылал ее за молоком на ферму в Фулхэм. Она помнит, с какой гордостью и важностью шагала лет в семь-восемь – как раз в возрасте мертвой девочки – по узкой тропинке вдоль берега с ведерком в руке, как в это ведерко лилось густое молоко и как торжественно протягивала она молочнику пенни, что дал ей отец, завязав монетку для надежности в край шали.

За молочным цехом на Голден-лейн она обнаруживает крошечные и извилистые, как кроличьи норы, переулки, погруженные в темноту сумерек. То тут, то там в закопченном не задернутом шторой окне мелькает огонь свечи. Справа, с одной стороны узкого арочного прохода, Ада различает намалеванные краской слова «ван-кор». Первая и последняя буквы в названии стерлись с годами. За арочным проходом открывается мощенное булыжником пространство двора со скользкими от мха камнями. Когда Ада заходит во двор, дверь распахивается и женщина опорожняет прямо на булыжники ведро с помоями. Окна возле соседней двери заколочены, но в дальнем конце Свонкорт Ада замечает огонь свечи в приоткрытом окне второго этажа. Там же рядом с входной дверью натянуты веревки для сушки белья. Она идет к двери и громко стучит, и почти тут же окно распахивается шире и в полумраке появляется лицо женщины.

– В чем дело? – кричит она.

– Я ищу семью Кример. Слышала, что они живут здесь, – объясняет Ада.

– Да, – отвечает женщина. – Вернее, жили. Вы их тут не найдете. Они уехали.

– Куда? – спрашивает Ада.

– В Ливерпуль. – Женщина резко захлопывает окно.

Ада чувствует, как сердце падает прямо в живот: замаячивший было ответ на загадку погружается в темноту. В отчаянии она снова колотит в дверь и кричит женщине:

– Пожалуйста! Мне нужно поговорить с вами.

К ее удивлению, окно распахивается снова, и опять появляется голова женщины.

– Что еще? – огрызается она.

– Откройте, – умоляет Ада. – Мне нужно задать несколько вопросов о семье Кример. Мне очень нужно с вами поговорить.

Раздается громкий щелчок: ничего не ответив, женщина захлопывает окно.

Ада в растерянности стоит на пороге. Стучать в третий раз кажется бесполезным. Крупная рыжая кошка высовывается из соседней двери и трется о ноги Ады, потом начинает лизать ее левый ботинок. Аде очень хочется пнуть ее, но не хватает духу.

Затем дверь внезапно распахивается, свет очага из комнаты заливает улицу, и на пороге появляется та же женщина. Лицо у нее красное, как вареная ветчина, на голове растрепанная копна седых кудрей. На ней надето что-то вроде мужской шинели, стянутой на талии красной веревкой с кисточками, напоминающей шнур дверного звонка.

– Вам лучше войти. Не обращайте внимания на беспорядок, – говорит женщина.

В комнате и вправду царит кавардак, какой Аде, пожалуй, редко доводилось видеть. На каждом столе и стуле, в каждом свободном углу валяются груды старой одежды всех цветов радуги.

Возможно, женщина старьевщица, думает Ада. Запах в комнате не совсем приятный, но огонь в очаге горит ярко, и над пламенем весело кипит закопченный чайник. Женщина убирает со стула стопку одежды и спокойно бросает прямо на пол на кучи другого тряпья.

– Садитесь, садитесь. Чувствуйте себя как дома, – приглашает она. – Ко мне в последнее время не часто заходят посетители.

– Вы, должно быть, хорошо знаете семью Кример, миссис… – начинает разговор Ада.

– Мюррей, – поспешно подсказывает женщина. – Элизабет, но можете звать меня Лиззи. Тут все их знают. Да, видит бог. Мы знакомы с бедной Кэтрин Кример много лет, с тех пор как обе только-только вышли замуж.

На какое-то мгновение Ада начинает сомневаться, что женщине известно о безвременной кончине соседки, но сомнения вскоре рассеиваются. Лиззи Мюррей чуть слышно добавляет:

– Бедняжка Кэтрин. Я слышала, она утонула в реке. Ужасная смерть! Почему Господь посылает одной семье столько страданий? Сначала забрали малышку Молли, потом пропала малышка Рози, и вот теперь Кэтрин. Может, они и не ангелы, эти Кримеры, но такого не заслужили. Кэтрин так и не