"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Меня устроит любой из перечисленных вариантов, – вздохнул Дэнни. – Как бы там ни было, думаю, неплохо бы организовать тотализатор среди сотрудников.

Он никогда не упускал возможности собрать ставки.

– Кстати, об упущенных призваниях. Ты бы стал отличным букмекером, – прокомментировала я.

До конца дежурства за регистрационной стойкой мы с Дэнни успели придумать с пару десятков возможных причин загадочного собрания и записать их на листках бумаги, чтобы раздать завтра коллегам.

Когда я ехала с работы домой, то все еще пыталась угадать реальный повод для созыва всех сотрудников и надеялась, что моя репутация лучшего детектива-любителя в музее не окажется запятнанной.

Глава 6. Охлажденный пыл

Я лишь краем сознания отметила тот факт, что наступил праздник солнцестояния, когда раздался такой сильный стук в дверь, что показалось, будто кто-то колотит по ней кувалдой или даже киркой.

Интересно, почему почтальон, или кто бы ни стремился попасть внутрь, не воспользовался очаровательным латунным молоточком в форме дельфина – одним из пяти в коллекции Стивена – или сонеткой[470] в эдвардианском стиле, которую недавно починили, вернув функциональность.

Не открывая глаза, я с трудом приняла сидячее положение и перекинула ноги через край кровати, нащупывая босыми ступнями свои мягкие пушистые тапочки, но вместо них обнаружила что-то холодное и твердое – ребро чемодана со всеми ночными рубашками, кроме пижамы, в которой и спала.

Невзирая на пульсирующую в висках боль, я открыла глаза, ожидая увидеть лишь обеспеченную ставнями темноту. В прошлом году мы со Стивеном повесили их на окна, выбрав самые модные, в колониальном стиле. Но мне сразу же пришлось зажмуриться, защищаясь от ослепительного солнечного света, который заливал спальню с четырех часов утра. Щурясь, я осмотрелась, предположив, что сегодня буквально встала не с той ноги, но не обнаружила свои вещи на привычных местах.

А затем вспомнила, что переехала в коттедж в субботу и что сейчас уже вторник. Старый особняк остался в прошлом. И вчера было то самое загадочное совещание для сотрудников музея, из-за которого Глен не дал мне отгул.

В офисном тотализаторе я выбрала наименее вероятный вариант: вторжение пришельцев. Но мое разочарование не шло ни в какое сравнение с тревогой, когда нам раскрыли истинную причину совещания: немедленное и радикальное сокращение штата, которое предполагало увольнение всех лишних сотрудников, включая меня.

Предпочтение отдали семейным работникам и тем, кто находился на старте карьеры. Тех же, кто постарше, и одиноких, как я, сочли менее ценными вне зависимости от стажа. Единственным исключением стал Дэнни. Всего на несколько лет младше меня и не связанный узами брака, он сохранил свою должность. Очевидно, отношения с Мартиной избавили его от участи прочих невезучих.

Я была поражена. Наверняка выплаты сокращенным влетят в копеечку. И почему не воспользовались традиционным подходом: последним устроился – первым вылетел с работы? Потом мне стало ясно: молодые специалисты получали зарплату меньше, а потому оставить их было бы дешевле для музея.

– Разве это законно? – воскликнула я, когда Глен нанес свой подлый удар. Куда подевался мой адвокат, когда я в нем так нуждалась? Наверное, сейчас он уже находился на полпути к Индии. – Я отпахала здесь половину жизни. Такая преданность уже не ценится? Кроме того, вести хозяйство в одиночку куда дороже, чем с партнером. Напоминает налог для незамужних. Почему супружеским парам отдают предпочтение?

– Алиса, ты делаешь поспешные выводы, – отозвался Глен резким тоном опытного учителя, упрекающего нерадивого ученика. – Мы проявляем всю возможную щедрость при сложившихся обстоятельствах и поступаем куда справедливее, чем ты пытаешься показать. Например, тебе уже обеспечено бесплатное проживание в собственном доме. Другие связаны более суровыми финансовыми обязательствами вне зависимости от их семейного положения.

– Да, но я сумела расквитаться с ипотекой только потому, что работала в поте лица с самого выпуска после университета, – парировала я. – И никогда не брала декрет. – Мне сложно далось это признание, но приходилось пользоваться всеми доступными рычагами воздействия, чтобы сохранить должность. – И теперь меня наказывают за тридцать лет верной службы в музее?

Глен ничего не ответил, лишь махнул следующему сотруднику, желающему задать вопрос. Дэнни, сидевший рядом, обнял меня одной рукой за плечи, и я привалилась к нему. После тяжелых выходных, когда пришлось сниматься с обжитого места и перетаскивать полный дом вещей, несмотря на помощь грузчиков, у меня не осталось сил бороться, особенно против явно решенного дела.

Честно говоря, слова Глена имели определенный смысл. Хотя я и не собиралась этого признавать. Если бы мне пришлось выбирать между собой и Дженной, матерью-одиночкой, которая работала с утра до вечера в сувенирном отделе, чтобы содержать двоих детей в муниципальном жилье, я бы и сама решила оставить ее.

Листая буклет, врученный всем «лишним» сотрудникам, я произвела в уме быстрый подсчет своего выходного пособия. По крайней мере, в этом музей проявил щедрость: целых три месячных оклада.

Я попыталась отыскать положительные моменты ситуации. Теперь у меня будет полно времени на распаковку вещей и обустройство в новом доме. Неиспользованный отпуск покроет две недели отработки. Приличный оплаченный период позволит мне уделить внимание поискам другой вакансии без необходимости залезать в накопленную на черный день сумму, которая хранилась в банке. Тогда с чего начать?

Серия громких ударов в дверь вернула меня в настоящее.

Точно, для начала следовало открыть настойчивому визитеру.

Проверив состояние пижамы, я побрела вниз по ступеням в главный зал, где вздрогнула от страха, услышав громкий храп, донесшийся с дивана. Неужели тот, кто рвался внутрь, устал ждать и разбил дверь на куски своим молотом, но решил вздремнуть? Не так уж и долго я спускалась.

Развернутый к камину диван стоял спинкой ко мне, загораживая обзор на спящего. Но это явно был не молотобоец, поскольку стук возобновился. Подумав, что на данном этапе еще одна минута неизвестности ничего не изменит, я на цыпочках пересекла зал,