"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Дэнни! Он поджал свои длинные ноги, чтобы втиснуться на компактный раскладной диван, точно сардина в банке. Лоскутное одеяло, должно быть позаимствованное из запасов прежней владелицы магазина, чтобы укрыться, соскользнуло с крепкого торса приятеля и теперь валялось рядом.

Что он здесь делал? Я покосилась на часы. Уже приближался полдень. Если уж на то пошло, почему я сама так долго спала?

Не видя особой необходимости прерывать безмятежный сон Дэнни и будить его, я решила разобраться с ним после того, как сварю нам обоим кофе и приму болеутоляющие, потому что голова просто раскалывалась, хотя и неизвестно, по какой причине.

Из-за двери донесся визгливый вопль:

– Я знаю, что вы там!

Сначала нужно разобраться с нежданным гостем. Мне и самой хотелось выяснить, кто барабанил в мою дверь, будто в ударный музыкальный инструмент.

Быстро проведя ладонью по своим длинным распущенным волосам, приглаживая выбившиеся пряди, я приблизилась к входу, распахнула створку и увидела на пороге маленькую старушку. Сзади лились лучи яркого солнца, поэтому лицо пряталось в тенях. Она, вероятно, весила немногим больше тридцати килограммов, хрупкая фигура скрывалась под несколькими слоями свободной одежды ручной вязки и длинной твидовой юбкой почти до лодыжек. Худые руки гостья скрестила на груди. Не могли же эти тонкие пальчики производить такой шум?

Один взгляд на ее ноги поведал все, что требовалось знать. На ней красовались подбитые гвоздями рабочие сапоги с металлическими носами и на несколько размеров больше, чем нужно. Вероятно, они принадлежали мужу или сыну. Старушка вскинула клюку и угрожающе потрясла ею перед моим носом, требовательно спросив:

– Видели, что у вас перед магазином?

Когда она с подчеркнутым ужасом прижала ладони к щекам, то выглядела совсем как пожилая сестра персонажа картины Эдварда Мунка «Крик».

Я посмотрела поверх плеча собеседницы.

– Вы говорите о моей машине?

Она была не так уж и ужасна для десятилетнего транспортного средства. Вряд ли речь шла о ее несоответствии высоким деревенским стандартам. На ней за все время эксплуатации не осталось ни вмятины. Хотя я не припоминала той огромной царапины, которая тянулась вдоль всей пассажирской стороны. Учитывая непритязательный вид самой гостьи, она не имела морального права упрекать мой пострадавший автомобиль, но ее агрессивное поведение меня нервировало.

Я попыталась урезонить ее спокойным тоном:

– Что именно не так с моей машиной, по вашему мнению?

– Нельзя ее так парковать. – Старушка ткнула скрюченным пальцем себе за плечо в сторону предмета обсуждения, не сводя с меня своих глаз-бусинок.

Я проследила взглядом в указанном направлении. Ладно, машина действительно занимала много места, но я пока не привыкла разворачивать ее под нужным углом на узком каменном пятачке, хотя в прежнем районе поднаторела в параллельной парковке, поскольку приходилось вписываться между другими автомобилями на улице перед особняком.

– Извините, – попыталась успокоить я склочную старушку. – Обычно я не так небрежно ставлю машину. Не знаю, почему вчера получилось настолько плохо.

Однако что именно вызвало такое недовольство собеседницы? Ее-то как это касалось?

– Больше так не делайте. – Она отступила на несколько шагов в сторону и указала туда, где площадка для стоянки встречалась с дорогой. – Видите, никакого бордюрного съезда? Без него тут нельзя парковаться. Вы не можете пересекать тротуар, чтобы не сбить беспомощного пожилого пешехода.

«Не подавайте мне идеи», – подумала я, хотя, если честно, собеседницу никто бы не отнес к разряду беспомощных.

– Вы можете переехать одного из покупателей магазина или детей, которые наслаждаются мороженым. Что тогда станете делать?

Я заслонила ладонью глаза, чтобы защитить их от солнечных лучей, которые ослепляющими стрелами вонзались прямо в мозг, и отозвалась:

– Какие еще покупатели? Здесь теперь живу только я.

Словно желая выставить меня обманщицей перед новой соседкой, сзади раздался громкий стон, а последующий зевок эхом разнесся по гостиной. Затем послышался скрип пружин и шлепанье босых ног по полу. Дэнни, восстав ото сна, приблизился к входной двери, чтобы посмотреть, в чем дело.

При виде высокого широкоплечего темнокожего мужчины в одном неглиже пожилая собеседница едва не упала, отшатываясь от неожиданности, и взвизгнула, спеша удалиться:

– И это называется жить в одиночестве? – Однако остановилась, указала себе под ноги, достигнув тротуара, и на прощание нанесла контрольный удар: – Нет бордюрного съезда!

После чего устремилась прочь по улице со всей возможной скоростью, которую допускали слишком большие сапоги.

У меня возникло неприятное предчувствие, что старушка планирует поделиться со всей деревней деталями нашей встречи, настраивая новых соседей против меня еще до знакомства и возможности произвести благоприятное впечатление.

Я захлопнула дверь, повернулась к Дэнни и язвительно заключила, следуя за ним на кухню:

– Все прошло просто замечательно.

– Не переживай, это всего лишь одна старушка, – утешил друг. – Может, остальные жители деревни считают ее сумасшедшей скандалисткой и не обратят внимания на ее слова о тебе. В любом случае забудь о ней. Ненормальная леди – наименьшая из твоих проблем после вчерашнего вечера.

– А что произошло вчера вечером? – удивилась я, понимая, что не могу вспомнить ничего из случившегося после собрания сотрудников.

Дэнни тяжело опустился на один из расшатанных деревянных стульев, которые остались от прежней хозяйки. Я надеялась, что старая мебель выдержит неожиданную нагрузку.

– Ты хочешь сказать, что все забыла?

Я кивнула, о чем тут же пожалела. Пришлось опереться рукой на край маленького обеденного стола, чтобы не покачнуться от головокружения.

– Тогда тебе лучше присесть. Я налью тебе укрепляющего чая, прежде чем рассказывать.

Когда я рухнула на второй из стульев, его ножка сломалась, словно желая намекнуть: впереди меня ждет не самый легкий день.

Глава 7. Тревожные звоночки