Кровавый навет - Сандра Аса

Ежедневное посещение школы не сделало Мигеля разговорчивее, однако между учителем и учеником завязалась молчаливая дружба. Старик одаривал юношу сочувственным вниманием, не требовавшим вопросов, а тот отвечал ему робкой улыбкой. Несмотря ни на что, дона Мартина снедало любопытство, и, не желая оставаться в неведении, он предавался домыслам и прислушивался к сплетням, полным лжи и несостыковок. Понаблюдав за Мигелем несколько дней и потратив столько же времени на добывание сведений, он сделал четыре вывода.

Во-первых, по его элегантной, хотя и поношенной одежде было видно, что он принадлежит к состоятельной, но разорившейся семье, что подтверждал культурный уровень, которого можно было достичь только благодаря частному образованию. Дон Мартин предположил, что отказ мальчика называть свою фамилию и необъяснимое отсутствие взрослых, заботящихся о нем, также объясняются скверным положением семейных дел. Скорее всего, родители, стыдясь своего жалкого положения, изо всех сил старались скрыть, что не в состоянии платить частным учителям, и отдали сына в обыкновенную школу.

Во-вторых, прежде дон Мартин, как и остальные ученики, никогда не встречал Мигеля, из чего следовало, что дом его находился далеко от Сан-Хинеса. Несколько раз учитель хотел последовать за ним и раскрыть тайну, но из этой затеи ничего не вышло. По окончании уроков мальчик сразу выскакивал на улицу и стремглав уносился прочь, а слабые ноги дона Мартина не выдерживали таких пробежек.

В-третьих, испачканные красками пальцы свидетельствовали об увлечении живописью, а папка, которую он берег как зеницу ока, наверняка хранила плоды этой страсти; вскоре обе теории подтвердились. Однажды утром, после встречи с Алонсо, ожидая учеников, дон Мартин обнаружил в ящике своего стола свернутый лист. Заинтригованный, он развернул находку и с изумлением узрел собственный портрет.

Сходство было поразительным, будто он увидел свое отражение в поверхности реки. Длинная волнистая борода мужчины ниспадала на грудь точно так же, как его собственная. Шляпа, чуть сдвинутая набекрень, была точно такой же. Водянистые карие глаза излучали доброту, ум, а также тоску по былым временам; морщинистые веки припухли, густые брови топорщились во все стороны и, не умещаясь на лбу, тянулись к вискам. Глубокие носогубные складки прорезали обвисшие щеки; красноватый нос, большой, крючковатый и венозный, указывал на затрудненное дыхание, а губы, за которыми почти не осталось зубов, с уголками, опущенными вниз, как у человека, устремленного скорее в прошлое, нежели в будущее, едва заметно улыбались.

Короче говоря, портрет был чудесным и проникнутым такой нежностью, что у старого учителя защемило сердце. Медленно присев – от волнения у него подгибались колени и он боялся упасть, – дон Мартин спросил себя, откуда взялся в его столе этот шедевр. Ему не составило большого труда ответить на свой вопрос. Портрет нарисовал Мигель. Уверившись в этом, учитель просто не находил слов. Он догадывался, что мальчик владеет кистью, но не мог вообразить, что в нем скрыт такой талант.

Эти размышления – но не поток эмоций – были прерваны, когда дверь внезапно открылась и в класс, как стадо молодых бычков, ворвалась толпа детей. Положив рисунок обратно в ящик, дон Мартин вытер слезы и попрощался с покоем.

– Что за варварское нашествие? Сколько раз я должен просить вас входить по-человечески?

– Учитель! – воскликнул мальчик, который, громко чавкая, жевал лук. – Я решил, что стану пиратом. Мой отец утверждает, что пираты купаются в золоте и бьют баклуши. Мне кажется, это отличное занятие.

– Пираты плавают в море, а не купаются в золоте, – презрительно заметил другой. – И вовсе не бьют баклуши. Они работают веслами, чтобы корабль плыл по морю.

– Купаться в золоте означает иметь кучу деньжищ, засранец. Отец говорит, что на плечах у пиратов золотая парча.

– У них на плечах попугай, а не золотая парча, дурачок.

– Извините, что прерываю столь важную беседу, но не могли бы вы отложить ее на потом? – вмешался дон Мартин. – Сеньор Гарридо, прошу вас, жуйте с закрытым ртом и не чавкайте на всю школу. Что за манеры! И вообще, настоятельно рекомендую завтракать дома. Ты идешь в школу, а не в кабак. Кабальеро, рассаживайтесь по местам, и будем бороться с вашим невежеством, лучшее средство от которого – приобретение знаний.

Произнося эту тираду, он поискал глазами Мигеля. Тот, как обычно, сидел на полу, прислонившись к дальней стене, подтянув колени к груди и обхватив рукой папку.

Жалобное ржание лошади напомнило учителю, что он забыл насыпать в корыто овес.

– Выйду на минутку во двор. Тех, кто занимается письмом, на скамейках ожидают прописи. Займитесь чистописанием и аккуратно выводите каждую букву. Те, кто изучает арифметику, пусть повторяют таблицу деления на пять, сегодня мы ею займемся. А на уроке по христианскому вероучению мы разберем притчу о сеятеле.

Несмотря на отсутствие пастыря, стадо вело себя смирно. В классе царила тишина… до тех пор, пока один из старших учеников не подкрался к Мигелю и не вырвал у него папку.

– Верните немедленно! – крикнул Мигель и вскочил на ноги.

– Слышали, ребята? – крикнул злодей. – Ушастый умеет говорить. Так-так, что это у тебя? Может, какая-нибудь дама? Тогда понятно, почему ты весь день сидишь с ней в обнимку!

– Это вас не касается! Верните папку!

Все повставали со скамеек и окружили соперников, а шутник завертелся на месте, стараясь избежать выпадов Мигеля. Вне себя от ярости, тот наскакивал на мальчишку, прочие же дети вносили свою лепту в беспорядок, толкая Мигеля, дергая его за уши, подставляя ему подножки и подуськивая его.

– Ишь ты, как пляшет Ушастый! Пусть попляшет! Пусть! – выкрикивал зачинщик, ловко уворачиваясь от кулаков Мигеля. – Пчелка, танцуй, овечка, танцуй, и эти огромные уши тоже пусть хорошенько попляшут!

Не прекращая насмехаться, он ударил Мигеля, да так сильно, что тот повалился на пол. Тогда мальчишка прекратил шутовскую пляску и поспешно открыл папку.

– Посмотрим, что у нас тут.

Плача от ярости, Мигель поднялся на ноги и приготовился снова броситься в атаку, когда позади него раздался голос дона Мартина:

– Мауро Сильвестре! Только попробуй открыть! Даю слово чести, что впервые в жизни воспользуюсь линейкой. Немедленно верни папку владельцу!

Суматоха тут же прекратилась, испуганные дети понуро поплелись на свои места, кроме Мауро, который вызывающе смотрел на учителя.

– Верни папку сейчас же! – крикнул дон Мартин с неожиданным гневом. – Верни сейчас же, а не то пожалеешь!

Несмотря на свою нахальную физиономию, хулиган пошел на попятную и выполнил приказ.

– А теперь покинь школу, – распорядился дон Мартин. – Ты исключен.

– Вы не имеете права. Мой отец внес плату на