Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

там своего младенца, сказав, что муж ее бросил и у нее нет молока, чтобы кормить малыша. Через несколько недель она вернулась и попросила отдать ей ребенка назад. Сказала, что муж вернулся и принес деньги и теперь она уверена, что сможет заботиться о младенце. Но когда воспитательница отвела ее к детям, выяснилось, что ее ребенка забрали. Двумя днями ранее другая, совершенно незнакомая ей женщина, пришла в приют за своим ребенком и, перепутав, забрала не того…

В этот момент их внимание внезапно привлекает маленькая округлая фигурка, бегущая к ним по травянистой дорожке с палкой в руке и со всей силы своих маленьких легких вопящая: «Мама! Мама!» Вслед за фигуркой мальчика поспешает, переваливаясь с ноги на ногу, грузная нянька, но ей не угнаться за энергичным и подвижным воспитанником.

– Сэм, Сэм! – вскрикивает миссис Фрай со смехом, но слегка встревоженно. – Что за тарарам? Я ведь просила вести себя тихо, пока я общаюсь с гостями.

– Простите, что помешали вам, мадам, – пыхтит нянька, хватает мальчика, который норовит уткнуться кудрявой головенкой в колени матери, и тянет его в сторону дома.

– Так Сару сразу арестовали? – уточняет миссис Фрай, после того как извивающегося и капризничающего Сэма наконец уводят и воцаряется покой.

– Да, и забрали у нее ребенка. Как только Кэтрин Кример увидела младенца и заявила, что это ее дочь, несчастного младенца отдали ей. И вскоре девочка умерла. Но другие свидетели давали весьма достоверные показания, подтверждавшие, что у Сары Стоун было молоко. Представленные на суде доказательства говорят о том, что обвиняемая и вправду носила ребенка, но никто на суде даже не попытался выяснить, что тогда могло случиться с ее родной дочерью. А теперь нашлись веские подтверждения тому, что украденная девочка, Молли Кример, не умерла. Она жива, хотя мертвы и ее мать, и сестра-близнец. Это доказывает, что Сара Стоун невиновна и стала жертвой ужасной ошибки правосудия. Поэтому мы сочли своим долгом отыскать ее.

– Когда осудили Сару Стоун? – спрашивает Элизабет Фрай.

– В начале тысяча восемьсот четырнадцатого года, – отвечает Рафаэль.

– Тогда ее, возможно, отправили в Миллбанк, новое исправительное учреждение. Кажется, первых женщин-заключенных поместили туда примерно в середине тысяча восемьсот шестнадцатого. Мне еще не представился случай посетить эту тюрьму, но я надеюсь в скором времени туда заглянуть. По крайней мере, если Сару отправили в Миллбанк, она избежала ужасных условий на судне для перевозки преступников. И если ее срок уже закончился, она, вероятно, сейчас на свободе и живет где-то на просторах Англии. Если захотите порасспросить о ней в Миллбанке, я знаю одну молодую особу, которая точно сумеет вам помочь. А если Сару Стоун отправили в ссылку, я смогу поразузнать о ней у знакомых здесь и в Новом Южном Уэльсе, но может пройти не один месяц, прежде чем удастся получить какой-то ответ.

– Было бы очень любезно с вашей стороны. Вероятно, для начала нам стоит поговорить с молодой особой из Миллбанка, – говорит Ада.

– Конечно, я с радостью вас познакомлю. Замечу, что это одна из наших маленьких историй успеха: славная женщина по имени Элизабет Дэй. Родилась в семье осужденных преступников и с детства имела проблемы с законом, но полностью изменила свою жизнь, став благочестивой христианкой и истинным вдохновением для своих подруг по несчастью. В Миллбанке есть свои трудности: тюрьму не самым разумным образом построили на болотистой местности, и вредные испарения с реки стали причиной ухудшения здоровья у многих заключенных. Но им, по крайней мере, удалось избежать ужасной скученности и убожества Ньюгейта, варварских условий на судах для перевозки заключенных и морально разлагающей жизни в Новом Южном Уэльсе. Видите ли, миссис Флинт, отношение к заключенным у нас потихоньку улучшается. Но предстоит проделать еще долгий путь, многое изменить. И все же год за годом мы постепенно избавляемся от самых чудовищных злоупотреблений.

Произнося эту тираду, миссис Фрай смотрит вдаль, как будто у нее перед глазами не местные пейзажи, а видения далекого, более радужного будущего. Можно подумать, ей на мгновение явился свет на горе Сион. Однако Ада, следуя направлению ее взгляда, видит лишь сгущающиеся над рекой тучи, хотя осеннее солнце еще озаряет луга косыми лучами.

– В Миллбанке, – продолжает миссис Фрай, – заключенные получают образование, а также изучают полезное ремесло, вместо того чтобы скучать и предаваться пороку, как в Ньюгейте. Вам доводилось посещать тюрьму, миссис Флинт? – Ада качает головой, и миссис Фрай добавляет с легкой улыбкой: – Возможно, вам стоит как-нибудь там побывать. Думаю, всем, чья работа связана с законом, следует видеть места, в которые отправляют заключенных. У вас доброе и приятное лицо, позволю себе заметить, и я искренне верю, что вы способны помочь нам принести немного света и радости женщинам Ньюгейта, если присоединитесь к нам во время одного из посещений.

Ада опускает взгляд на ладони и кивает, вежливо улыбаясь.

– А мисс Дэй, – напоминает Да Силва, – как нам с ней связаться?

– Ах да, – спохватывается миссис Фрай. – Я напишу рекомендательную записку, и вы отдадите ее прямо в руки мисс Дэй в тюрьме Миллбанк. Она уже отбыла свой приговор, и мы познакомились с ней после освобождения. Сострадание и сочувствие к другим заключенным побудили Элизу вернуться туда в качестве сотрудницы, и ей были рады. Кажется, она помогает заботиться о пациентах тюремного лазарета.

– И это, без сомнения, прекрасный пример очищения от грехов преступной жизни, – подхватывает Рафаэль.

С реки поднимается сильный ветер, и Ада укутывает плечи шалью, когда солнце скрывается за тучи. Миссис Фрай торопливо предлагает перейти в теплый дом и подождать, пока она напишет письмо для мисс Дэй. Перешагнув порог вымощенного мраморной плиткой холла, Ада слышит яростные детские вопли: «Не буду! Не хочу!» – и неразборчивые слова няньки, безуспешно пытающейся успокоить истеричного воспитанника. Ада невольно улыбается.

Отец Амвросий

Октябрь 1822 года

Гринвич

Отец Амвросий приносит фитиль в темную часовенку и, медленно и осторожно двигаясь от одной стороны алтаря к другой, по очереди зажигает свечи. Постепенно тесное пространство часовенки начинает заполняться мерцающим сиянием. Каждое утро перед рассветом святой отец проделывает этот ритуал, который считает символичным. Пламя переходит с фитиля на свечи, и из тьмы выступают островки света – так и сама часовенка является островком, который передает свой свет приходящим сюда и понемногу рассеивает тьму, так долго окутывавшую эту страну.

Священник надевает облачение и при свете свечей снова поднимается по ступенькам алтаря, неся в