Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Хэтти Йенделл, которая старательно сгребает солому и конский навоз на обочину улицы. Поймав взгляд дворничихи, Ада на секунду чувствует приступ паники. Если кто и уловит сходство девочки с покойной Рози Кример, то это, несомненно, Хэтти. Но, к счастью, она слишком далеко и так занята делом, что лишь взмахивает рукой в знак приветствия.

Добравшись до своего жилища на Блоссом-стрит, Ада осторожно помогает девочке подняться наверх в спальню и сажает ее на кровать.

– Посиди здесь, милая, – говорит она. – Мы совсем скоро вернемся.

Пока Энни замачивает в бельевом баке грязную одежду, Ада идет на кухню за лимонадом, который приготовила для девочки накануне. И находит там Амелию: дочь сидит на полу в слезах, а рядом лежит разбитая масленка, и белые полоски масла размазаны по подолу платьица.

– Боже правый! – вскрикивает Ада. – Что ты натворила? Здесь масла было на целую неделю, а теперь всё в помойку!

Амелия начинает горько рыдать.

– Ох, да ничего страшного, – скрепя сердце утешает ее Ада. – Давай тебя вымоем. В мире происходят вещи и пострашнее.

Она берет тряпку и вытирает масло с платья Амелии, сметает остатки масленки с пола, моет руки и гладит дочку по голове.

– Иди поиграй с сестрами и больше не проказничай. Видит бог, у меня достаточно забот и без твоих проделок.

Ада уже поднимается по лестнице с кувшином прохладного зеленоватого напитка в руках, и тут слышит звук голоса – какое-то восклицание из спальни. Пораженная и напуганная, она бросается наверх со всех ног и видит, что девочка стоит к ней спиной у столика в углу комнаты. И снова Ада слышит тот же звук: несомненно, его издает девочка.

– Что случилось? – встревоженно кричит Ада.

Девочка поворачивается, и Ада видит, что маленькое серьезное личико вдруг изменилось. Глаза сияют, а губы расплылись в широкой улыбке. Лицо перестало быть вытянутой маской. Молли снова превратилась в живого ребенка. Ада внезапно чувствует, как сжимается сердце: ей вспоминается улыбка, освещавшая лицо юного Уилла, когда он был такого же возраста.

Девочка протягивает к Аде раскрытую ладонь. Та подходит ближе. Что-то маленькое лежит у Молли в руке. Круглое и белое. Когда она начинает говорить, голос ее звучит тихо и чуть хрипло, но достаточно четко.

– Пуговица, – произносит девочка. – Пуговица капитана.

Сентябрь 1822 года

Ист-Хэм

Когда шлюпка отчаливает от лестницы причала и выплывает на середину течения, Ада развязывает ленты вокруг шеи и откидывает чепец на спину, чтобы ветер трепал волосы. Бриз на удивление мягкий для конца сентября, небо заполняется красками осеннего света. Много лет Ада не плавала на лодке по реке. И чувствует себя как ребенок, широко распахнув глаза и восторженно любуясь открывшимися просторами. Река, словно оживленная улица, переполнена транспортом: здесь и баржи, груженные бочками вина и горками глянцевого черного угля, и небольшие парусники для прогулок вдоль берега, и простые шлюпки. Дальше по течению виднеются мачты морских судов, пришвартованных в доке Святой Екатерины.

Рафаэль сидит на скамейке напротив, вытянув ноги и погрузившись в размышления. Он тщательно спланировал эту поездку. Аду терзает желание узнать, во сколько это ему обошлось, но ей хватает ума не спрашивать. Весло лодочника рассекает мутную воду, время от времени посылая в их сторону фонтанчик брызг. Поверхность реки маслянистая, а цвет постоянно меняется с грязно-коричневого на охристый и жемчужно-серый. Даже ветер, дующий со стороны моря, не в силах рассеять устойчивый запах ила, помоев и гниющей рыбы. Но даже вонь не может ослабить странную радость, наполнившую сердце Ады, когда лодка отправилась на восток.

– Только взгляни! – кричит она Рафаэлю, смеясь от изумления: от пристани Биллинсгейта отчаливает почтовый пароход. Право слово, он плывет по реке, словно маленький заводик с высокой трубой, выбрасывающей в прозрачный воздух столб черного дыма, и огромным мельничным колесом, медленно взбивающим речную воду в бурую пену.

Если бы не далекая, но осязаемая тень Мириам с Ямайки, Ада с Рафаэлем могли бы сойти за супружескую пару средних лет, наслаждающуюся прогулкой по реке. Или за респектабельную вдову и ее поклонника, честного вдовца. Ада представляет Мириам ширококостной, темноволосой и хмурой. Рафаэль никогда не скрывал наличие жены, но не рассказывал о ней. Только упомянул, что у нее хрупкое здоровье и она не выдержит суровых английских зим. Конечно, что-то еще за всем этим скрывается. Рафаэль говорит о Мириам с печалью и неизбывным сожалением. Кажется, они поженились совсем юными.

Но сегодня Ада готова притворяться женой Да Силвы. Она разглядывает множество разноцветных флагов, украшающих носы кораблей, и пытается отгадать, из какой страны приплыли суда. Воображает, как корабли, большие и малые, пересекают океаны по своим важным делам во всех направлениях и стекаются к великой точке притяжения – лондонскому бассейну Темзы. С южной стороны ветер поднимает рябь на воде, словно хочет загнать их назад на сушу, но вода продолжает обтекать лодку, двигающуюся к пункту назначения. Они проплывают мимо Лаймхауса, где валяются вдоль набережной старые парусиновые лопасти ветряных мельниц, уже недвижимые. Вокруг лодки дрейфуют остатки пострадавших грузов: ящик с апельсинами, разбухшими от воды, рваные остатки рыболовной сети, дохлый пес. Лапы пса торчат в разные стороны, а морда опущена вниз в мутную воду, словно он покорно принял судьбу. Длинная черная шерсть распласталась на поверхности воды подобно водорослям.

Ада вспоминает длинные черные волосы Кэтрин Кример, торчавшие из-под прикрывавшего ее плаща. Тогда она увидела лишь несколько прядей волос и бледную, перепачканную грязью руку. А теперь жизнь Ады тесно переплелась с жизнью незнакомой погибшей женщины. И ее потерянной когда-то дочери…

Девочку они оставили на попечение Стивенса: она с удовольствием раскладывает ракушки в мастерской Рафаэля. Речь потихоньку возвращается к ней, но только самые простые слова, которые она произносит время от времени. Любит называть цвета, а иногда удивляет широтой своего словарного запаса. Как-то, указав рукой на бархатную шляпу с кисточками, изображенную в уголке одной из картин Рафаэля, она с удивительной точностью произнесла слово «киноварь».

– Как думаешь, что именно нам следует ей рассказать? – спрашивает внезапно Рафаэль, на мгновение сбив Аду с толку. Но она тут же понимает, что речь о миссис Фрай.

Ада медлит с ответом.

– Надо сказать, что у нас появились веские доказательства невиновности Сары Стоун. Но, вероятно, не стоит упоминать, что это за доказательства…

Перед глазами у нее мелькает жуткое видение: армия женщин в серых платьях забирает Молли в одно из благотворительных учреждений. Логика подсказывает, что это, возможно, принесет