Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Ада принесла с собой старую ночнушку Энни, которую сохранила для Салли на вырост. Они с Энни скинули с изможденного тела ребенка несуразную огромную мужскую рубашку и натянули более подходящую одежку. Ада приложила к ногам девочки компрессы с медом и чесноком. Потом они с дочерью принесли из студии Рафаэля ножницы и постарались как можно короче остричь свалявшиеся волосы девочки. Все это время Молли лежала, обмякнув, на диване, не издала ни звука и не приоткрыла глаза, пока они осторожно переворачивали ее то так, то этак. Остриженные волосы, брошенные в горячую золу камина, зашипели и съежились, а комната наполнилась едким запахом.

Ада отсылает Энни домой передохнуть немного и заступает вместо нее на дежурство у постели девочки. Тусклый свет проникает в комнату через маленькое окно, огонь в камине слабо теплится. Грудь Молли еле-еле подымается и опускается, накрытая льняной тканью ночнушки, – вдох-выдох, вдох-выдох. Веки Ады тяжелеют и закрываются, но она тут же резко просыпается. Вдох-выдох, вдох-выдох, девочка дышит так тихо. Ада вспоминает свою первую дочку Сару Энн. Тогда Ада сидела у ее постели и смотрела, как крошечное тельце младенца борется с жаром и проигрывает борьбу, жадно считала каждый новый вздох до того самого момента, как Сара Энн тихо выдохнула и следующего вдоха Ада так и не дождалась…

Но сейчас дыхание у девочки не прерывается, и ресницы временами вздрагивают, словно она вот-вот откроет глаза. Но она лишь переворачивается на бок и продолжает спать.

Если Молли выживет, как с ней поступить? По закону следует связаться с семьей Кримеров, ведь это их дочь. Но где они теперь? И как отреагируют после всего случившегося, узнав, что пропавшую нашли? Если девочка выживет, что она сможет рассказать? Свое похищение она не вспомнит, ведь была тогда совсем младенцем. Но Молли, разумеется, не бродила все эти годы по улицам. Должно быть, жила в какой-то семье – если не с самой похитительницей, то с кем-то, связанным с преступлением. Если она выживет, что сможет рассказать об этих людях? А также о воссоединении со своей сестрой-близнецом и о смерти Рози Кример.

Вскоре после полудня приходит врач – худощавый, с лицом хорька мужчина с редеющими каштановыми волосами. Он представляется как доктор Смит.

– Это моя племянница, – невозмутимо объявляет ему Рафаэль, проводив врача в комнату к спящей девочке. – Родители ее на Ямайке, а она жила с опекуном, но, видимо, была там несчастлива, потому что сбежала и несколько недель бродила по улицам. К счастью, мы нашли ее вчера ночью и принесли сюда, но, как вы сами видите, она голодала и измождена. Мы очень тревожимся за бедную малютку.

Аду восхищает непринужденность, с которой Да Силва излагает вымышленную историю.

Врач кладет ладонь на лоб ребенка, потом проводит пальцами по ее рукам, щупает пульс, стучит по груди и слушает дыхание. Приподнимает ночнушку и нажимает ей на живот, но девочка даже не вздрагивает. Потом доктор Смит вынимает блокнот из кожаной сумки и царапает на чистой странице слова и латинские сокращения, после чего вырывает листок и протягивает Аде.

– Отдайте аптекарю, – говорит он. – Ей необходима настойка хинина. Лучше всего купить ее у Бурвелла на Треднидл-стрит. Только не переусердствуйте: четыре капли на полчашки воды, давать два-три раза в день. – Он медленно качает головой, выписывая счет для Рафаэля. – Я мало что могу сделать, – признается врач. – Она недоедала и, вероятно, пила грязную воду. Я поставил бы пиявки, не будь она такой юной и слабой, но боюсь еще больше подорвать ее силы. Отправьте служанку за лекарством и будьте готовы дать его девочке, как только та сможет глотать.

Рафаэль уже открывает рот, чтобы поправить ошибку врача, но, взглянув на Аду, осекается.

– Она серьезно больна, – добавляет врач, все еще уныло покачивая головой. – При должном уходе, если организм сильный, она поправится, но все же стоит приготовиться к худшему. И, конечно, уведомить родителей, хотя к тому моменту, возможно, уже будет поздно.

Старый аптекарь мистер Бурвелл рассматривает сквозь толстые стекла очков рецепт и плетется в заднюю часть лавки, что-то бормоча себе под нос. Ада с нетерпением ждет у прилавка, потирая ладонями шершавую поверхность, и рассматривает деревянные ящички с лекарствами, тянущиеся рядами до самого верха, до сводов потолка. На полках теснятся стеклянные баночки, бутылочки и сосуды всевозможных размеров и форм. В углу возвышаются длинные лестницы, чтобы помощник аптекаря мог достать до верхних рядов. Справа от Ады на полках стоят сосуды из бело-голубого фарфора с аккуратно наклеенными этикетками на непонятной ей латыни: crocus sativus[412] на одной и echium vulgare[413] на другой. Перед ней за прилавком виднеются прозрачные стеклянные банки с разноцветными порошками и жидкостями: янтарными, бледно-зелеными, насыщенно-синими. Внутри некоторых жидкостей плавают странные корешки и веточки.

Раздается противный скрежет аптекарского пестика: старик растирает и взвешивает хинный порошок, а сама Ада не перестает думать о девочке, лежащей на диване в доме на площади Спитал и борющейся за жизнь. Процесс смешивания настойки кажется ей вечностью. Аптекарь шаркает ногами, ползая между полками, изучая наклейки на бутылках, которые вытаскивает по одной, постоянно сверяясь с запиской врача и что-то бормоча себе под нос. Ставит назад бутылочку, даже не открыв ее, тут же вынимает соседнюю, уходит в заднюю часть лавки, чтобы добавить пару капель в смесь, возвращается и снова проделывает все сначала.

Однако, вернувшись после целого часа отсутствия с драгоценной бутылочкой настойки, Ада с удивлением видит, что девочка полусидит на диване, подпираемая подушками, глаза у нее приоткрыты, а Энни осторожно, по ложечке, вливает ей в рот жидкую кашку.

– Она очнулась, – сообщает Энни, – но пока не заговорила.

Ада торопливо добавляет в питье несколько капель настойки и дает ребенку. Когда жидкость попадает Молли на язык, она морщится, но глотает лекарство без жалоб. Потом подымает карие глаза на Аду и Энни.

– Молли, – тихо говорит ей Ада, – малышка Молли. Ты теперь в безопасности. Мы о тебе позаботимся. Не бойся.

Девочка вздыхает, закрывает глаза и засыпает снова.

На следующий день она выглядит живее. Когда Энни приносит ей стакан теплого молока, она хватает чашку обеими руками и так жадно пьет, что девушке приходится осторожно отобрать чашку.

– Тише, пей помедленнее. Ты же захлебнешься, – предостерегает она.

– Как ты себя чувствуешь, малышка Молли? Ты голодна? – спрашивает Ада.

Девочка внимательно смотрит на нее затуманенным взглядом темных глаз.

– Ей, должно быть, дали другое имя. Люди, с которыми она жила.