Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Как же я не догадалась раньше! – укоряет себя Ада. – Она, скорее всего, жила там все это время. Прошлой зимой, когда мы с Хэтти Йенделл пришли на место, где она обнаружила тело Рози Кример, мне показалось, что в конюшне кто-то есть. А потом ночью я слышала странный шум у двери здания управы. Когда я ее отворила, мне почудилась фигурка убегающего ребенка на темной улице. Но я решила, что это игра воображения… или что я вижу призрак… Почему я тогда не отправилась на поиски?! Как же так случилось? Бедная девочка. Спать все это время в заброшенной конюшне совсем одной…

– Не кори себя, Ада, – прерывает ее Рафаэль. – Твоей вины в этом нет, виноваты другие люди. Вопрос в том, что нам теперь делать.

– Стоит позвать врача осмотреть ее. А мне нужно доложить о случившемся мистеру Бивису и полицейским, но…

Рафаэль понимающе кивает.

– Но как только мы это сделаем, дело получит официальный статус, и ребенка заберут в воспитательный дом или приют.

– И тогда, – горько сетует Ада, – она точно умрет через пару недель.

– Что же до врача, я, кажется, знаю того, кто нам поможет, не задавая вопросов.

– Но ей нельзя здесь оставаться, Рафаэль. Как вы со Стивенсом будете за ней ухаживать? А мне надо поскорее вернуться домой к детям. Мне уже давно следовало быть там.

– Твой сын Уильям не сможет позаботиться о брате и сестрах одну ночь? – спрашивает Рафаэль. – Я попрошу Стивенса поставить тебе здесь раскладную кровать, чтобы ты смогла сегодня остаться с девочкой. Утром решим, как быть дальше. Может, ей уже станет получше.

– Мне надо сходить на Блоссом-стрит и проверить, как там малыши. Если Уилл с ними и все в порядке, то вернусь, самое позднее, через час, – обещает Ада.

С тяжелым сердцем и смятением в мыслях переступает она порог своего жилища на Блоссом-стрит. И чувствует внезапно изнеможение. Голова начинает болеть. Дверь со скрипом отворяется, и Ада тихо входит, не желая разбудить малышей, если те уже уснули.

На нижнем пролете лестницы возле прихожей возвышается знакомая фигурка, держась рукой за перила. Худенький девичий силуэт, который трудно не узнать. Энни! С криком радости Ада подбегает к дочери, раскрыв объятия.

– Ты дома! Я не ожидала твоего приезда. – И тут ее поражает страх сомнения, и она, запнувшись, выпаливает: – А отец?..

В ответ Энни лишь улыбается и спокойно качает головой.

– Не бойся, ему лучше. Идет на поправку, – отвечает она. – Только он упрямец: уже встает и рвется сам о себе заботиться. И работать в саду. Хотя он не будет против, если навестить его через несколько недель. А с работой в большом доме ничего не вышло: хозяева нашли другую девушку, у которой уже был опыт работы горничной. Прости, мам. Я собиралась отправить тебе сообщение до возвращения, но не получилось…

Концовку ее фразы обрывают крепкие объятия Ады.

– Ох, Энни, Энни! Я так рада, что ты вернулась! Произошло кое-что поразительное. Как дети? Уилл дома? Салли с Амелией уже спят, а малышка Каро?

– Все хорошо, мам. Я сама уложила малышей. Ричард еще не уснул, но ему, кажется, лучше, чем в последний раз, когда я его видела. А Уилл спит в кресле у камина.

– Тогда пойдем со мной, – приглашает Ада, – я все расскажу тебе по дороге.

Они торопливо бегут сквозь густой туман, и Энни внимательно слушает историю о том, как Ада побывала на Розмари-лейн и в канцелярии на Ламбет-стрит и как нашла умирающего от голода ребенка в заброшенной конюшне на Мэгпай-эллей.

– Ты, возможно, помнишь мистера Да Силву, – осторожно выбирает слова Ада. – Он был знаком с твоим отцом, а еще он племянник бывшего попечителя округа старика Франко. Мистер Да Силва хороший человек и согласился оставить девочку в своем доме на ночь, пока мы не придумаем, как о ней позаботиться. Я бы и сама там осталась, ведь у малышки жар и ей нужен уход, но боюсь бросать малышей одних с Уиллом. Сможешь присмотреть сегодня за Молли? Ей нужно охлаждать лоб полотенцем, чтобы сбить жар, а еще поить какой-нибудь жидкой кашкой, пока она не придет в себя и не сможет есть нормальную пищу. Помоги Господь ей очнуться. Стивенс, слуга господина Да Силвы, поможет тебе. Он ворчливый старикан, но не зловредный. Утром я принесу мед и чеснок, а мистер Да Силва собирался завтра позвать врача.

Добравшись до дома на площади Спитал, они находят девочку в прежнем положении: она лежит на спине, закрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Похоже, она ни разу не шевельнулась после ухода Ады. Стивенс поставил для Ады раскладную кровать поближе к камину.

Когда в комнату входит Рафаэль, Ада на секунду чувствует неловкость. Она знакомит их с Энни, и художник приветствует девушку с той же серьезной любезностью, с какой до этого обращался к Салли. Мать и дочь какое-то время стоят у постели Молли и не отрываясь смотрят на хрупкое, пылающее жаром тельце. Наклонившись, Ада гладит костлявую ручку с коготками. Из приоткрытого рта вырывается легкий вздох, потом девочка снова замирает и не издает больше ни звука.

Ада целует дочь на прощание и тихо выскальзывает из комнаты. В эту ночь она, как обычно, лежит в одной кровати с Салли, а Амелия и Каро спят в детской кроватке в другом конце комнаты. И Аде снится, что она бежит в темноте по огромной зеленой равнине и несет на руках новорожденную Салли. И Ада боится споткнуться на бегу и выронить ребенка, но ее подгоняет смертельный страх. На другом конце равнины виднеется открытая дверь, и яркая лампа освещает вход и фигуру человека, стоящего внутри в ожидании Ады. Она в отчаянии бежит туда, но, как только приближается, дверь захлопывается, и она слышит голос – непонятно, мужской или женский, – который гремит ей в ухо: «Это мой ребенок!»

Ада просыпается. Она забыла затворить дверь спальни, и та резко захлопнулась от ветерка, проникшего ночью в дом. Туман превратился в рваные облака, и над крышами домов стала проглядывать луна. В тесной спаленке три младшие дочери спят глубоким детским сном, их спутавшиеся волосы, словно пучки травы, разбросаны по подушкам.

Молчание

К утру девочке ни лучше, ни хуже. Она по-прежнему лежит неподвижно на диване в доме Рафаэля Да Силвы, дыхание у нее слабое, а голова пылает огнем. Энни бодрствовала почти всю ночь, охлаждая лоб ребенка и сбрызгивая ей губы водой. Стивенс приготовил жидкую кашу, но, пока девочка не проснется, накормить ее не получится.

– Я пыталась помочь мистеру Стивенсу, –