Кровавый навет - Сандра Аса

– Что ж, поздравляю, – усмехнулся Хуан. – Учитывая, что в ваших сапожищах уместится пол-Мадрида, такая прыть кажется мне выдающимся достижением.

– Прикусите язык и хватит зубоскалить, – бросил ему Алонсо. – Откуда эта сердечность, если в школе вы не упускали случая поиздеваться надо мной и, кроме того, знаете, что я сын самых кровожадных преступников в Граде?

Хуан взял минуту на размышление. Алонсо всегда нравился ему, но жулики не водятся с зажиточными господами, и это правило не допускало сближения. Однако теперь обоих породнила улица, что меняло дело. Отныне перед ним был не дерзкий щеголь, а брат по несчастью, достойный дружбы. К тому же он знал о невиновности Кастро, что усиливало симпатию к их отпрыску, к которой добавлялось также сочувствие. Должно быть, щеголю нестерпимо слышать, как целый город поносит его родителей, и подозревать, что инквизиция обвиняет их в ритуальных убийствах.

Оценив обстановку, Хуан решил говорить начистоту. Он расскажет ему о Матео, посочувствует Кастро и пообещает ему поддержку, но сохранит в тайне историю об убийствах, и в частности о том, что Антонио был их свидетелем. Если Алонсо узнает, что Кастро никого не убивали, он предложит вместе отправиться к доминиканцам, не задумываясь ни о легковесности этих показаний, ни об опасности, грозившей малышу, которого могли поместить в сумасшедший дом. Хуан понимал, что для ослепленного отчаянием Алонсо на первом месте стояло спасение старших Кастро, а не безопасность Антонио, но сам он был обязан заботиться о благополучии мальчика и давать отпор каждому, кто попытается на него покуситься.

В то же время Антонио не должен был знать, что человек, упавший в обморок на улице Санта-Исабель, – отец Алонсо. Если бы малыш узнал правду, то разоткровенничался бы с Алонсо, что привело бы к тем же неприятностям. Следовательно, прежде чем возобновить разговор, нужно было избавиться от Антонио.

Мальчик зачарованно рассматривал Алонсо, запрокинув голову и приоткрыв рот.

– Хватит глазеть на него, как на Мессию, сошедшего с небес, – обратился Хуан к малышу. – Разве ты не видишь, что он такой же попрошайка, как мы с тобой, только выше ростом?

Малыш улыбнулся, указал на Алонсо, кивнул, выставил средний и указательный пальцы, добавил к ним безымянный и сложил руки в умоляющем жесте. Хуан понял смысл послания: Алонсо произвел на Антонио большое впечатление, он хотел пригласить его в их семью и просил с ним поговорить.

– Я не против, – ответил он. – Пойди поиграй, а я обо всем позабочусь. И не трогай лошадей за ноги, иначе я рассержусь.

Антонио подошел к Алонсо, который с недоумением наблюдал за этим диалогом, сложил руки на груди в знак благодарности за помощь на рынке, а затем поскакал куда-то на воображаемой лошадке.

– Он обожает лошадей и теребит за гриву каждую, которую встретит, – заметил Хуан. – Я ему запретил, потому что в один прекрасный день лошадь лягнет его копытом, но проще муху отогнать от навозной кучи. Вчера он чуть не…

– Что он вам сообщил? – перебил его Алонсо. – Он указал на меня и выставил три пальца. Уж не думает ли он, что на третьего Кастро тоже следует надеть кандалы? Что означает ваше «я обо всем позабочусь»? Вы что, собираетесь предупредить власти?

– Успокойтесь, дружище. Повторяю: я не раскрою рта.

– Я успокоюсь, когда вы мне объясните, о чем шла речь в этой пантомиме. Меня разыскивают все городские стражи порядка. Почему, имея возможность поучаствовать, вы ведете себя как друг, которым, по сути, не являетесь?

– Если бы даже я считал Кастро виновным в ритуальных убийствах, я бы не отдал их сына в руки правосудия, – выпалил наконец Хуан. – Я поквитался бы с ним сам, собственными руками спустил бы с него шкуру. И тем отомстил бы за смерть друга.

– Друга? О ком вы?

– Вы же сами говорите, что этот болтун дон Мартин рассказал вам про двоих братьев-сирот: Антонио, с которым вы только что познакомились, и Матео. Мы заботились друг о друге. Вместе искали пропитание, бездельничали, болтали, смеялись… Мы были друзьями, лучшими друзьями. Однажды ночью Матео исчез, и вскоре его труп нашли рядом с телом девицы по имени Кандела Боуса. Над ней поглумились, да так, что в итоге она испустила дух, а у Матео вырезали сердце. Оба они стали жертвами ритуальных убийств.

Алонсо был потрясен. До того, как его жизнь превратилась в кошмар, эти события не имели для него никакого значения, а впоследствии волновали его лишь потому, что, казалось, стали причиной его злоключений. Он не испытывал ни малейшего сочувствия ни к убитым юноше и девушке, ни к их близким.

– Я понятия не имел! – пролепетал он.

– В общем, я не собираюсь никому вас сдавать, – объявил Хуан с печалью в голосе. – Если бы я считал вас потомком нечестивцев, предавших Матео земле, ваша кровь уже бы окрасила эту грязь.

– Пусть Бог не отнимет у вас ясности рассудка, – вздохнул Алонсо, постепенно успокаиваясь. – Я бы хотел, чтобы это качество было присуще каждому. Но люди руководствуются лишь глупостями и кривотолками, потому что все без исключения указывают на моих родителей.

– Это полная чушь. Я знаю Себастьяна Кастро, в школе они с доном Мартином часами болтали о какой-нибудь заумной ерунде, и я не могу себе представить, чтобы он участвовал в такой дикости.

– Остальные тоже знают его и все-таки считают главарем Секты.

– Остальные не в состоянии присесть и как следует поразмыслить, так уж заведено в наших краях. Судьи расследуют преступление, повесив перед этим подозреваемого, и вместо того, чтобы потребовать здравомыслия, народ им аплодирует.

– Вы не представляете, как меня ободряют ваши слова, – взволнованно признался Алонсо. – Отрадно слышать, что кто-то верит в моих родителей, а если он к тому же близкий друг одной из жертв, это особенно утешительно. Благодарю вас за проблеск надежды. Мне очень его недоставало.

– Вы не должны меня благодарить, нет никакой заслуги в том, чтобы изложить личное мнение, – возразил Хуан, и щеки его покраснели. – Я издалека чую приверженцев Безносой, и очевидно, что единственное оружие, которым владеет Себастьян Кастро, – это перо. К тому же от демонов, растерзавших моего приятеля, не рождаются наивные херувимы, которым вы мне представляетесь, несмотря на костюм привидения, сбежавшего с кладбища.

– Что ж, этот херувим не забудет вашей поддержки, – улыбнулся Алонсо, отбросивший всякую настороженность. – Матео посчастливилось обрести настоящего друга.

– Это мне посчастливилось. Они с Антонио стали моей семьей. Вы выросли в богатом доме и вряд ли меня понимаете. Однако те из нас, на чью долю не выпало подобного везения, чувствуют себя очень одиноко.

– Раньше я