Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Что ты имеешь в виду? – Я с трудом выговариваю это членораздельно, слова рвутся наружу, теснясь в горле. – В чем дело, ты меня больше не любишь?

Он сидит посреди кровати в лунном свете, падающем из окна, подтянув колени к подбородку. Мне безумно хочется подойти к нему, обнять его, целовать его шею, грудь, но у меня вдруг возникает чувство, будто этот человек мне больше не знаком. Если в чем-то я и была уверена, так это в чувствах Бена ко мне.

– Ох, Аби. – Голос его срывается. У меня в груди возникает тяжесть. – Конечно, люблю. Только не думаю, что нам следует заниматься сексом.

– Но почему? Что происходит?

Взгляд у него темный и напряженный.

– Это из-за Би. Ей не по душе, что мы с тобой спим вместе.

Я смеюсь. Конечно, он шутит.

– Почему ее это должно волновать?

– Это не очень-то уважительно, правда? Ты бы захотела спать со мной, если бы мы жили у твоих родителей?

Я обдумываю это.

– Ну, нет, но это другое дело. Мы живем здесь, Бен.

Он вздыхает.

– Послушай. Мы уже нарушили правила ее дома. Я не хочу злить ее еще больше. Ты моя первая девушка за последние годы. Мне кажется, она ощущает тебя как некоторую угрозу стабильности. Она всегда была собственницей. Мы с ней всегда были только вдвоем, Аби. Пусть она сначала привыкнет к тому, что мы вместе. Она смирится с этой мыслью.

– А как насчет того, чего хочу я? Разве это не имеет значения? Разве я всегда должна подчиняться желаниям милой Би? – Я так зла, что вынуждена прикусить губу, дабы не сказать того, о чем пожалею впоследствии.

– Ничего подобного. Ну же, Аби, будь благоразумной. Ты ведь можешь понять ее точку зрения? Я – единственный родной человек, который у нее есть. Она немного собственница, вот и все. И это отвратительно – знать, что твой брат или сестра занимаются сексом в соседней комнате.

– Значит, это я неблагоразумная? – Горячие злые слезы наворачиваются на глаза, пока я собираю свою одежду. – Сегодня я хочу спать одна, – шиплю я, бросая ему простыню. Она падает ему на колени, но он не прикасается к ней, как будто она осквернена моей наготой. – Может, лучше поговоришь с Беатрисой? Очевидно, что тебя волнуют только ее чувства.

Только вернувшись в свою постель и завернувшись в покрывало, пахнущее Беном, я позволяю себе заплакать.

Глава тринадцатая

Погода резко меняется.

Я не сплю почти всю ночь, слушая, как дождь барабанит по черепичной крыше, и надеясь, что Бен тоже ворочается без сна в своей комнате по другую сторону лестничной площадки. Последние две недели я почти каждую ночь проводила свернувшись калачиком и положив голову ему на грудь и выходила лишь рано утром, чтобы Беатриса нас не застукала. Я натягиваю одеяло на голову, чтобы отгородиться от света уличного фонаря, проникающего сквозь вытертую ткань кошмарных синих штор, принадлежавших Джоди. «Возможно, я заслуживаю этого», – думаю я. Беатриса была добра ко мне, пригласила переехать сюда, была мне подругой, в которой я так нуждалась, а я отплатила ей тем, что трахалась с ее братом-близнецом у нее за спиной.

Орехово-карие глаза Бена преследуют меня. Я вижу их каждый раз, когда смыкаю веки. Глубокие медовые омуты с зелеными вкраплениями. Как я могла устоять перед ним? «Даже ради тебя, Беатриса».

Меня охватывает одиночество, настолько сильное, что мне кажется, будто я задыхаюсь.

«Именно в такие моменты я тоскую по тебе, Люси. Мне так тебя не хватает! Если бы только я могла поговорить с тобой сейчас, что бы ты посоветовала мне сделать? Потеря тебя убила часть меня, и я перестала быть цельной личностью. Я не знаю, как жить без тебя, Люси. Я не знаю, как быть собой без тебя».

Я жажду погрузиться в небытие, освободиться от необходимости думать, от необходимости быть собой, и мои мысли возвращаются к той темной ночи в Бэлеме, когда я была полна решимости покончить со всем этим. Я была не в себе, теперь я это знаю, так же как знаю и то, что больше никогда не сделаю ничего подобного. Но как же больно иногда жить, так же больно, как и резать запястья! Эти шрамы – постоянное напоминание о моей вине, о моем горе.

В конце концов я засыпаю – к этому времени уже начинает светать, – но меня будит скрип двери, тяжелые шаги в темноте, и я чувствую, как он забирается в мою кровать, матрас прогибается под его весом, когда он обхватывает меня руками, привлекая к себе, и от него исходит знакомый лимонный запах, когда он прижимается к моей шее.

– Прости меня, – шепчет Бен, его дыхание обжигает мое ухо. Я чувствую себя в безопасности в его объятиях и снова погружаюсь в состояние бездумной дремы, надеясь, что все в конце концов будет хорошо.

Когда я просыпаюсь, его уже нет, и если бы не запах его лосьона после бритья на моей подушке, я бы усомнилась, что он вообще был здесь. Небо дымчато-серое, улицы мокрые и блестящие от ночного ливня, и я испытываю внезапное чувство утраты: из-за того, что жара закончилась. И из-за Бена.

Я уже собираюсь отойти от окна, как вдруг слышу лязг кованых ворот, звук открывающейся дверцы машины и вижу Бена, одетого в элегантный костюм с галстуком, – он, складываясь едва ли не втрое, усаживается в свой «Фиат». Помнится, он говорил мне, что у него новый контракт с какой-то компанией в Суиндоне. Глядя, как он выруливает с улицы, я размышляю, не поступаю ли слишком неразумно. Беатриса опекает Бена, но это вполне объяснимо после того, какое у них было детство: без мамы и папы и, судя по всему, с богатыми, но безразличными бабушкой и дедушкой. Я отхожу от окна, чтобы взять свой шампунь и гель для тела. Я принимаю душ, испытывая прилив сил, когда вода струится по моему телу. Мне досадно, что сегодня слишком холодно, чтобы надеть новое чайное платье, которое я купила вчера. Вместо этого натягиваю выцветшие джинсы и футболку с длинными рукавами, снова чувствуя себя собой. Жара в последние несколько недель была настолько сильной, настолько неумолимой, что я почти рада дождю и похолоданию. Я думаю о платьях Беатрисы, висящих ярким рядком в моем гардеробе. Возможно, пришло время вернуть их, перестать притворяться той, кем я, безусловно, не