Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

кажутся. Я слышу голос Бена – низкий, с сильным шотландским акцентом, – но слова звучат невнятно, поэтому я не могу понять, о чем он говорит, хотя уверена, что он упоминает мое имя. Затем раздается более высокий, пронзительный и возмущенный голос Беатрисы:

– Ну конечно, я не брала ее драгоценные письма!

Я не слышу ответа Бена, но знаю, что он будет защищать меня. Он любит меня. Я открываю ногой дверь своей спальни и чувствую, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Когда на следующее утро я спускаюсь к завтраку, Беатриса уже сидит за дубовым кухонным столом. Она рассеянно листает газету, ее тонкие пальцы сомкнуты вокруг фарфоровой кружки. На ней розовый шелковый халат, лицо не накрашено, и я понимаю, какой усталой, какой поникшей она выглядит. Я включаю чайник и стою у стойки, ожидая, пока он закипит, мой взгляд устремлен за окно. Мимо проходит женщина, и я вижу только ее икры, обтянутые прозрачными колготками, и туфли на каблуках. Похоже, она болтает по мобильному телефону – невнятный разговор, который становится громче и отчетливее, когда она оказывается прямо напротив окна, а затем затихает вместе со звуком ее шагов.

Беатриса не произносит ни слова, пока я не сажусь напротив нее со своей чашкой чая.

– Доброе утро, – говорит она, не поднимая глаз от своей газеты.

Я бормочу приветствие и делаю глоток чая. Мне так много хочется спросить у нее. Как она узнала о моей встрече с Каллумом? Неужели она последовала за мной на остров Уайт, намереваясь доставить нам с Беном неприятности? Она боится, что я могу отобрать у нее Бена? Почему она пытается напугать меня? Я подозреваю, что это делает именно она, но мне все равно страшно. Однако я не знаю, с чего начать: все это звучит так надуманно, так нелепо даже для меня самой.

Некоторое время мы обе храним молчание, но напряжение между нами нарастает, делается почти осязаемым, и я ерзаю на своем стуле. Где остальные? Я знаю, что Бен сегодня отправился на работу, но не видела, чтобы Пэм или Кэсс выходили из своих спален.

– Беатриса… – начинаю я. В тишине, царящей на кухне, мой голос звучит надрывно, а кружка в руке подрагивает от одной только мысли о том, что мне придется вступить с ней в противостояние, но я должна прояснить ситуацию между нами. Теперь я знаю, в каких отношениях состою с Беном. Он любит меня, и Беатриса ничего не может с этим поделать, несмотря на все ее старания. – Могу я спросить тебя кое о чем?

Она поднимает голову, и я впервые замечаю ее опухшие глаза, как будто она плакала.

– Давай. – Она говорит это безразлично, даже со скукой.

– Когда я была на острове Уайт, мне показалось, что я видела тебя на пляже. Вы были там? Так ты узнала, что я встретилась с Каллумом?

Она смотрит на меня, ее глаза расширяются, и она качает головой, разражаясь лающим смехом, от которого мне становится не по себе – и даже страшно.

– Так вот какую роль ты для меня выбрала, Аби. Ревнивая и собственническая сестра-близнец? А как насчет ревнивой и собственнической подружки?

– Я не ревнивица и не собственница.

Я вспоминаю о Люси, о Каллуме и понимаю, что это ложь.

– Ох, Аби… – Она делает глубокий вдох, пристально смотрит мне в глаза, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Кто ты? – спрашивает она в конце концов, и в ее голосе звучит удивление, как будто она действительно не знает, кто я такая. У меня потеют подмышки.

– Что ты имеешь в виду? – Моя рука дрожит так, что горячая жидкость выплескивается из кружки, которую я держу, и проливается на стол. Я опускаю кружку.

Беатриса все еще смотрит на меня, как будто я ставлю ее в тупик.

– Да ладно, Аби. Ты можешь прекратить строить из себя невинность. Бена здесь нет, мы только вдвоем.

Я растерянно смотрю на нее.

Она вздыхает.

– Будь по-твоему. Я даже не знала, что ты ездила на остров Уайт. А с чего бы мне это знать? Ты неделями практически не разговаривала со мной. – Она отодвигает стул и засовывает газету под мышку. – Мне жаль тебя, Аби. – Она делает паузу, словно раздумывая, стоит ли озвучивать свои мысли и дальше – как будто она опасается, что это может в чем-то уличить ее. – Но, пожалуйста, помоги себе сама. Прими свое лекарство.

И с этими словами она выбегает из комнаты, шлепая босыми ногами по батскому камню, а я остаюсь сидеть за столом в одиночестве.

Почти весь день я провожу в своей спальне с ноутбуком, выходя на кухню только затем, чтобы налить себе кофе или перекусить бутербродом. Однажды я натыкаюсь в кухне на Еву, которая собирается испечь какой-то пирог, ее изящные руки деловито вымешивают тесто, а Пэм томится у плиты, болтая о чем-то с таким сильным акцентом, что я сомневаюсь, понимает ли Ева хоть слово из того, что она говорит. Ни одна из них не обращает на меня внимания, пока я готовлю себе обед.

Миранда, довольная моей статьей о Патрисии Липтон, поручает мне взять телефонное интервью у одного известного комика. Оказывается, комик смешон только на экране, его ответы на мои вопросы односложны, он сетует на простуду, что, как я понимаю, просто эвфемизм для сильного похмелья. Отчаянно желая выбраться из дома, я кладу ноутбук в сумку и иду в маленькую кофейню на центральной улице, где набрасываю заметку на тысячу слов и отправляю Миранде по электронной почте.

Позже, когда тучи заслоняют солнечный свет, отчего все вокруг становится серым, я закрываю ноутбук и отправляюсь обратно. Я выпила две чашки крепкого кофе, и меня трясет и подташнивает, когда я сворачиваю за угол. Я замедляю шаг, когда вижу, как они входят в ворота дома номер девятнадцать: Беатриса, одной рукой обнимающая Бена, а другой сжимающая руку Кэсс, и Пэм со своим парнем, идущие позади. Они поворачивают налево, в сторону теннисных кортов, и я смотрю на их удаляющиеся спины, до меня долетает пронзительный смех, когда Беатриса ликующе запрокидывает голову – пчелиная королева, возглавляющая свой рой, – и я понимаю, что она победила. Я не могу туда вернуться. Я больше не могу проводить ночи с Беном из-за запрета на секс, я не могу принимать участие в общих развлечениях, которые организует Беатриса. Она пытается вытеснить меня, она напоминает мне, что все они – ее друзья, а не мои. Никто из них