Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Ничего особенного, – бормочет она, краснея. Я благодарю ее и разворачиваю упаковку, не в силах скрыть удивления, когда вижу, что это большой черно-белый снимок. Это я – но это могла бы быть и Люси, и Беатриса: крупным планом, так что видны только мое лицо и верхняя часть плеч, обтянутых белой футболкой. На снимке я погружена в глубокую задумчивость, ветер бросает пряди волос мне на щеку, фон размыт, так что я не могу сказать, где и когда это было снято. Каллум – отличный фотограф, но это уже совсем другой уровень мастерства.

– Кэсс, это потрясающе, – говорю я, искренне тронутая. Остальные толпятся вокруг меня, чтобы посмотреть на снимок, и восклицают о том, как он прекрасен. Внезапно моя кровь холодеет. В этой фотографии есть что-то до тошноты знакомое – поза, светлые волосы, белая футболка, – и до меня медленно доходит, где я видела ее раньше. Фотография представляет собой увеличенную копию той, которую я нашла в своей спальне, – той, на которой мое лицо было содрано, оставив лишь страшную белую пустоту.

– Можно мне тоже такую? – усмехается Бен, возвращаясь к плите с кухонной лопаткой в руках и не обращая внимания на мою тревогу. Мое сердце бешено колотится, голова кружится. Неужели у меня сейчас начнется паническая атака? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Беатрису, увидеть ее реакцию на все это, но она стоит, опершись на стойку, на губах играет улыбка, а за ее спиной в вазе красуется букет цветов.

Бен подает сэндвичи с беконом, а я обвожу взглядом стол: Беатриса сидит рядом со мной и с удовольствием рассказывает о тридцатом дне рождения, который они с Беном отмечали пару лет назад, Кэсс застенчиво улыбается ей поверх чашки с кофе, Пэм скалится и сверкает золотым зубом, и мне кажется, что я попала в какой-то сюрреалистический спектакль. Неужели Кэсс подбросила эту фотокарточку в мою спальню? Действовала ли она по поручению Беатрисы? Это было предупреждение? Угроза?

– Итак, – произносит Беатриса, поворачиваясь ко мне. Ее тарелка пуста. – Что у тебя запланировано на сегодня?

Я открываю рот, чтобы сказать, что Бен обещал отвезти меня в Лайм-Реджис с ночевкой, но он прерывает меня.

– Это сюрприз, помнишь? – говорит он. Они с Беатрисой обмениваются взглядами, которые я не могу расшифровать, и я откусываю от своего сэндвича с беконом, хотя на вкус он кажется мне картонным. Все, о чем я могу думать, – это проклятая фотография.

– Ах да, я чуть не забыла про подарок, – спохватывается Беатриса, протягивая мне небольшую коробочку, красиво завернутую в бумагу с вытисненным узором из бабочек.

– О, спасибо, – бормочу я, понимая, что веду себя как неблагодарная свинья, но я в ужасе от того, что могу обнаружить внутри. Я с трепетом разворачиваю бумагу. Коробка маленькая, темно-синяя, знакомого вида – в такие Беатриса упаковывает свои украшения перед продажей. У меня пересыхает во рту. Я поднимаю крышку и ахаю. На темном бархате с прорезями лежит браслет. Сначала я думаю, что это тот самый браслет, который якобы пропал. Он очень похож: так же сверкает серебром, но вместо сапфиров в нем переливаются маленькие круглые зеленые камешки.

– Перидот, – сообщает Беатриса, наблюдая за моей реакцией. – Камень для Льва.

– Я всегда думала, что мой камень – рубин. – Я потрясена ее внимательностью. Я осторожно прикасаюсь к браслету, затем надеваю его на запястье. Он идеально подходит.

– Только не для Льва, родившегося в августе. Я провела отдельное исследование. Тебе нравится?

По детскому восторгу в ее голосе я понимаю, что для нее важно, чтобы он мне понравился, и это приводит меня в замешательство. Что происходит? Это еще одна уловка, чтобы поиграть с моим разумом?

– Очень нравится, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и доброжелательно. В глубине души я растрогана, но я не доверяю ее мотивам. Больше не доверяю. Она улыбается в ответ, затем встает и убирает грязную тарелку.

– Не забудь вот это… – Беатриса протягивает мне крошечный конверт, лежащий рядом с вазой. – Его принесли вместе с цветами. Разве ты не хочешь узнать, от кого они?

Я беру у нее конверт, вынимаю из него открытку и читаю написанные на ней слова, хмурясь все сильнее. Они так неожиданны, так шокируют меня, что строки расплываются перед глазами. Я вскрикиваю, роняю открытку из рук на каменную плитку и лишь смутно осознаю́, что Бен поднимает ее, а все остальные наблюдают за моей реакцией, пока он читает то, что написано на этом крошечном картонном прямоугольнике.

С днем рождения, Аби. Желаю тебе счастливого тридцатилетия. Жаль, что я не могу быть с тобой. С любовью, Люси.

Наступает гробовая тишина, пока все переваривают написанное… пока до них доходит, что цветы мне прислала моя умершая сестра-близнец.

Я едва могу дышать. Первой нарушает молчание Беатриса:

– Могла ли она… могла ли она заказать их перед смертью?

– Конечно нет, – со стоном выдыхаю я, закрывая лицо руками и борясь с желанием извергнуть из себя недавно съеденный завтрак. – Откуда ей было знать, что я буду жить здесь? В любом случае Люси никак не могла быть настолько предусмотрительной. Она умерла почти два года назад.

Бен успокаивающе гладит меня по плечам.

– Все в порядке, Аби. Это чей-то идиотский розыгрыш.

– И фотография. – Я беру ее со стола и взмахиваю ею перед полным изумления лицом Кэсс. – Она точно такая же, как та, что я нашла в своей спальне!

Я объясняю про затертое лицо на снимке, но все смотрят на меня так, словно я все это выдумала.

– Ты расстроена, и это понятно, – замечает Беатриса. – Я избавлюсь от этих цветов.

Я слышу ее шаги за спиной, слышу хлюпанье, когда цветы вынимают из вазы, бульканье воды, просачивающейся в сливное отверстие, падение капель с мокрых стеблей на холодный кафель. Она говорит, что бросит их в ящик для мусора, и тон у нее ободряющий, дружеский, участливый. Я поворачиваюсь и вижу, что Кэсс и Пэм застыли у лестницы, не зная, что сделать или сказать. Они поспешно выходят из кухни вслед за Беатрисой, которая держит истекающие влагой цветы подальше от себя, как будто они отравлены.

– Мне очень жаль. – Бен опускается на освободившийся стул Беатрисы. – Пожалуйста, не позволяй этому испортить твой день рождения.

Я качаю головой.

– Неужели ты не видишь? – выдавливаю я. – Кто-то хочет меня затравить.

Я понимаю, что говорю как параноик.

В ответ он берет мои пальцы и целует их.

– Это неправда.

– Тогда как ты объяснишь все это? – восклицаю я. – Это