Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– На Люси?

Ния качает головой:

– Не только на Люси, но и на Алисию.

Беатриса во внезапном порыве предчувствия спрашивает:

– Кто такая Алисия?

Ния ежится, еще крепче обнимает себя руками, словно пытаясь спрятаться. Беатриса понимает, что она пытается замять разговор и сожалеет об уже сказанных словах.

– Я не могу говорить об этом, тебе придется спросить Аби. С моей стороны нечестно что-либо рассказывать.

Беатриса закипает от негодования:

– Я знаю, что она пыталась покончить с собой. Я знаю больше, чем ты думаешь, Ния. Это мой дом. Я должна знать, с кем живу, черт возьми. Аби опасна?

Ния оборачивается:

– Конечно нет. Ей уже лучше, она выглядит лучше, особенно сейчас, когда принимает антидепрессанты. – Но ее голос дрожит, в нем не слышится уверенности.

– Но она не всегда пьет свои чертовы антидепрессанты. Разве ты не понимаешь? – рявкает Беатриса. Она напряжена, как натянутая резинка. Она догадывается: что бы там ни вышло с некой Алисией, закончилось это не очень хорошо. Она помнит, как пристально, почти умоляюще смотрела на нее Аби, когда они впервые встретились, и в глубине души понимает, что наслаждалась ее уязвимостью, ей нравилось, что Аби так отчаянно стремилась стать ее подругой. Это заставляло ее чувствовать себя необходимой, особенной. – Прошу тебя, мне нужно знать.

Наступает тишина, и Беатриса задерживает дыхание, понимая, что любое резкое движение может изменить ход событий, что Ния может отказать ей в доверии.

Некоторое время Ния молчит, и Беатриса убеждена, что момент упущен, но тут Ния произносит едва слышным шепотом:

– Я говорю тебе это только потому, что забочусь об Аби и волнуюсь за нее.

И Беатриса с замиранием сердца выслушивает рассказ Нии о том, как спустя несколько недель после смерти Люси Аби зациклилась на их новой соседке, как подружилась с ней, убежденная, что они родственные души, как начала преследовать ее. Она появлялась в тех местах, куда, как она знала, собиралась пойти Алисия. Она ревновала, когда Алисия шла гулять с другими подругами.

– Я думаю, Алисия считала Аби слишком требовательной, слишком назойливой. Я, конечно, все понимала, я знаю Аби уже много лет. Но у Алисии не было общего с ней прошлого, она не могла сделать скидку на ее горе. В конце концов через несколько месяцев Алисия сказала Аби, что хочет, чтобы та держалась подальше, и Аби… ну… она отреагировала плохо.

– Что сделала Аби? – Кровь стучит в ушах Беатрисы. – Ния, ты должна мне сказать.

Ния стонет сквозь пальцы, бормочет, что предала доверие Аби. Гнев захлестывает Беатрису. Ей хочется накричать на эту девушку – и на себя за то, что подвергла их с Беном риску, пригласив в дом незнакомку. Ей плевать на преданность и доверие, в этот момент ей нужно знать правду. Она старается говорить спокойно, усмиряя свой страх:

– Что сделала Аби, когда Алисия разорвала их дружбу, Ния?

И Ния отвечает слабым голосом, который почти теряется в грохоте музыки, доносящейся из гостиной:

– Она напала на нее.

Глава двадцать вторая

Я лежу на кровати с закрытыми глазами. Слышу, как снизу доносятся звуки вечеринки – ритмичный грохот танцевальной музыки, звон бокалов, негромкий гул множества голосов, изредка перебиваемый внезапным взрывом смеха, хлопаньем двери, топотом ног по лестнице. Все это совершенно невыносимо.

Когда начинает смеркаться, Бен распахивает дверь и подходит к моей кровати со страдальческим выражением лица. Он опускается на колени рядом со мной, словно читая молитву, и заверяет, что ему очень жаль, что он любит меня, что хотел бы быть таким, каким я хочу его видеть. Я молча подвигаюсь, чтобы он мог прижаться ко мне на узкой односпальной кровати, и мы лежим так некоторое время в тишине. Когда Бен берет меня за руку, я позволяю ему это.

– Знаешь, – произносит он в конце концов в темноту, – я не понимаю, что произошло между тобой и Би. Раньше вы так хорошо относились друг к другу…

– Я тоже не могу этого понять, – признаю́сь я, думая обо всем, что произошло.

– Она считает тебя ревнивой и параноидальной.

– Наверное, так и есть. – Я готова расплакаться. – Но я считаю ее собственницей, склонной всех контролировать. Послушай, мертвую птицу можно объяснить. Наверное. Но фотография? Это была угроза, ты ведь понимаешь?

Он кивает, но не перебивает меня.

– Я была так счастлива от мысли, что мы можем уехать, провести время только вдвоем. Уехать подальше от этого дома. Подальше от чертовых правил Беатрисы. Это делает меня собственницей?

Он протягивает руку и обнимает меня в ответ.

– А цветы – кто бы мог поступить настолько жестоко? Несколько моих писем тоже пропали. Это все очень странно, Бен. Конечно, это не может быть просто моей выдумкой. Ты же видел цветы.

Он откашливается и ерзает, явно не зная, что сказать дальше.

– Я нашел номер цветочного магазина, маленького частного заведения рядом с мостом Пултени. Я позвонил туда, и они припомнили, что заказ делала женщина, которая заходила в магазин.

Мое сердце бешено колотится, и я жду.

– Аби, – его голос полон беспокойства, – судя по их описанию, это была ты.

Кровь стынет у меня в жилах, и я думаю о Люси, вспоминая записку, которая прилагалась к букету. «С любовью, Люси». Как это возможно, если она мертва?

А потом я думаю о Беатрисе. Цветочница описала меня, но речь могла идти и о ней. Высокая, стройная, светловолосая…

Прежде чем я успеваю ответить, в комнату врывается Беатриса и заявляет, что ей нужно срочно поговорить со мной. За ней по пятам следует Ния. Бен переводит взгляд с меня на сестру, словно страшась того, что может рассказать Беатриса. Она включает верхний свет, и становится видно, насколько бледными и встревоженными выглядят и она, и Ния. Мы с Беном одновременно садимся.

– Что происходит? – спрашивает он.

Ния устраивается в изножье кровати, вид у нее несчастный.

– Мне так жаль, Аби… Мы все беспокоимся о тебе, я должна была ей сказать.

Я не понимаю, о чем она говорит.

– Сказать ей о чем?

Она умоляюще смотрит на меня своими огромными карими глазами, которые всегда напоминали мне глаза бассет-хаунда.

– Об Алисии.

Комната плывет, и я с тошнотворной ясностью осознаю́, что не могу доверять своей давней подруге. Что ко мне навсегда приклеится ярлык душевнобольной, что мне никто никогда не поверит, потому что Аби – чокнутая, она побывала в психиатрической клинике, разве вы не знали? Как можно верить тому, что она говорит? Она страдает паранойей, бредит. Я словно попадаю в