Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Я поворачиваю обратно к центральной улице, решительно закидываю сумку на плечо и продолжаю идти, прочь от этого дома, прочь от них.

Две минуты ходьбы от автобусной остановки, вниз по холму, мимо канала с многочисленными уютными баржами и пабами, расположенными у воды. Начинается дождь, мелкий и несильный, но способный вымочить за считаные минуты. Мои родители живут в террасном коттедже в деревне Батхемптон. Именно такие коттеджи описаны в детских книжках: с окнами, разделенными каменными стойками, с розами вокруг двери, за которой тебя поджидает волк, одетый в бабушкину одежду. Но я знаю, что здесь нет волков, которые готовят мне ловушку; я оставила их в том доме. Моя мама открывает дверь, на ее родном, знакомом лице отражается изумление, и, едва увидев ее, я разражаюсь слезами.

– Аби? – Беспокойство делает ее голос резким, она ведет меня через порог в маленькую квадратную прихожую.

Из гостиной выскакивает папа, и они оба обступают меня, в панике спрашивая, все ли со мной в порядке, не пыталась ли я причинить себе вред? Я говорю им сквозь слезы и сопли, что, конечно, не пыталась покончить с собой, и они с облегчением смеются, решительно обнимают меня за плечи и ведут к креслу у телевизора. Их любимый сериал, «Ферма Эммердейл» [242], поставлен на паузу, так что на экране застыла женщина с черными волосами, ее рот открыт, как будто она собирается выкрикнуть оскорбление. Мопсиха Белль, совершенно не соответствующая своему имени – Красавица, хотя мы считаем ее великолепной, – запрыгивает ко мне на колени и зарывается под мышку. Я прижимаю ее к себе, вдыхая знакомый малоприятный собачий запах. Она живет в нашей семье уже почти пятнадцать лет, и, обнимая ее за шею, я часто думаю о том, что она, должно быть, тоже скучает по Люси. Хотя сейчас конец июля, в камине пылают дрова, и в комнате душно, но мои родители не выносят холода; они всегда планировали уехать за границу, когда выйдут на пенсию, но сейчас решили отказаться от этого. Из-за меня. Папа сидит на диване, молча наблюдая за мной и Белль и ожидая, когда я заговорю. Мама возвращается с чашкой чая – ее лекарство от всего – и сует мне в руки.

– О боже, ты, наверное, замерзла, на тебе только легкая футболка. Я же вижу, у тебя все руки в мурашках, – ахает она и бежит наверх за кардиганом.

Хорошо быть там, где о тебе заботятся, и, устраиваясь поудобнее в кресле с собакой на коленях, я думаю, почему я сопротивлялась переезду сюда. Я смотрю на фотографии, украшающие стену, и мой взгляд останавливается на снимке, сделанном во время вручения Люси диплома. Среди наших фотографий нет почти ни одной, где мы были бы запечатлены по отдельности, но эта – исключение. Она крупнее, чем остальные, заключенные в стандартные рамки размером шесть на четыре дюйма [243], и буквально доминирует над ними. Доктор Люси Кавендиш.

Мама возвращается с толстым бежевым кардиганом, который накидывает мне на плечи.

– Свободная комната готова, если ты хочешь остаться на ночь, милая, – сообщает она, усаживаясь рядом с моим отцом.

– Что случилось, Аби? – спрашивает папа.

Они оба ждут, и я открываю рот, чтобы рассказать им все. Как я полюбила Бена, как чувствовала себя в безопасности в его объятиях по ночам, как он отгонял от меня кошмары и чувство вины, как он заставил меня снова почувствовать себя достойной… но после нескольких недель прекрасного секса вдруг решил, что продолжать спать со мной – это против правил дома его сестры-собственницы. Я хочу рассказать о Беатрисе и о том, что она во многом напоминает мне Люси, только у нее есть склонность контролировать все вокруг, которой у Люси никогда не было, и что она злится на меня – возможно, ревнует к моим отношениям с Беном. Что Беатриса оставляет в моей комнате гадкие вещи, чтобы напугать меня и заставить съехать, и ей это удается, я постоянно боюсь ее дальнейших слов или действий. Она уже настроила против меня весь дом, и теперь я беспокоюсь, что она медленно и коварно настроит против меня и Бена – в конце концов, в его жизни есть место только для одной женщины, и, конечно, это должна быть его сестра-близнец, правда? Потому что, как вы знаете, мама и папа, нет более крепкой связи, чем связь близнецов.

Но как я могу сказать все это? Особенно им. Поэтому я закрываю рот, отпиваю глоток чая и говорю им то, что они хотят услышать: что у меня был плохой день, что я слишком много работала и ужасно устала.

– Честное слово, беспокоиться не о чем, – заверяю я. И если бы не быстрый взгляд, которым они обмениваются, думая, что я не замечаю, я могла бы решить, будто убедила их.

Я уютно устраиваюсь под пододеяльником от Cath Kidston на двуспальной кровати в свободной комнате с потолочными карнизами и уже погружаюсь в сон, когда на сосновой тумбочке рядом со мной вибрирует мобильный.

Уже за полночь, но я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть, кто звонит. На экране высвечивается имя Бена. Я отвечаю на звонок.

– Аби? Где ты? Я так волновался! – Несмотря на то что в его голосе слышны настойчиво-панические нотки, я не могу отделаться от мысли, что он не так уж и беспокоился, учитывая, что за сегодня он пытается позвонить мне в первый раз.

– Я у родителей.

– Ты не вернешься домой?

Я откидываюсь на подушки, наблюдая, как свет луны играет на потолке.

– Сегодня не вернусь.

На заднем плане я различаю песню «Роллинг Стоунз» «Paint It Black», знакомую какофонию голосов, звон бокалов, который свидетельствует о том, что вечеринка в самом разгаре.

– Беатриса решила, что было бы неплохо устроить небольшой званый вечер. – Последние два слова Бен выговаривает с ироническим смехом. – Я надеялся, что ты будешь присутствовать.

– Я не знала об этом.

– Ну, это было что-то вроде экспромта. – Судя по голосу, он уже успел выпить.

– Мне нужно было ненадолго скрыться.

– От меня? – Он произносит это необычайно тихо и жалобно.

– Не от тебя.

Я закрываю глаза, представляя вечеринку, которая проходит без меня, и думая, кого пригласила Беатриса.

– Аби… – говорит Бен, и я слышу его дыхание в трубке. – Я знаю, что вы с Беатрисой не очень-то ладите. Но она чувствует себя виноватой, я знаю. Ей следовало бы проявлять больше понимания.

«Больше понимания к твоей психически неуравновешенной, параноидальной девушке, ты имеешь